TEFAF выставила русского царя в Нью-Йорке

Два малых да удалых городка — Маастрихт и Базель — уже который год заставляют говорить о себе в Новом Свете. Представляя крепкий дуэт международных ярмарок искусства, европейцы проводят свои мероприятия за океаном так, словно они у себя дома. И похоже, американцам это по душе. Майами полностью отдан на откуп Art Basel. Там, в расслабляющей обстановке пляжной Аркадии, сделки совершаются словно на небесах. TEFAF достался кусок пожирнее: ее посланцы хозяйничают аж в самом сердце Большого яблока! Арсенальным ангаром (известным как место, где проходила легендарная «Армори-шоу» 1913 года и где сейчас базируется одноименная американская ярмарка. — TANR), в котором обосновалась TEFAF, дело не ограничивается. В эти же самые дни сразу на четырех площадках (заметим, все в пределах «музейной мили») проводятся аукционы, которых ждут как из печки пироги. Импрессионисты, модернисты, мастера современного искусства совместно приносят аукционам главную прибыль.

Из трех ярмарок TEFAF — одной в Маастрихте, двух в Нью-Йорке — осенняя (в этом году она проводится в четвертый раз) — особенная. Если в Маастрихте выставляют всех, а на весеннем салоне в Нью-Йорке — мастеров с 1920 года по сегодняшний день, то осень полностью посвящена искусству с древности до 1920 года. Девяносто галерей, большинство из которых и есть те самые пресловутые «старые деньги», знакомые нам лишь гипотетически (у нас-то деньги все больше «новые»), сумели поделить пространство Арсенала на Парк-авеню так, чтобы никому не было обидно. География представительства галерей отражает табель о рангах стран с самым высоким уровнем валового национального продукта на душу населения — арт-дилеры из Нью-Йорка и Лондона, Парижа и Мюнхена, Женевы и Монако здесь проявляют заботу о каждой заблудшей в паутине собирательства душе. Особняком выглядит стенд продавцов из Буэнос-Айреса, сумевший не затеряться среди старших товарищей.

«Ассортимент продукции», выставляемой участниками, самый разнообразный — от экзотических форм древней архаики до свингующего ар-деко. Чтобы разобраться обстоятельно во всех деталях, существуют тематические экспертные комитеты, их возглавляют крупнейшие историки и специалисты мировых музеев, мимо их недремлющего ока не пролетит и муха. Совет по европейскому искусству до 1860 года, например, возглавляет старший куратор амстердамского Стеделейка, по предметам оружейного искусства — глава соответствующего отдела в Собрании Уоллеса в Лондоне, а в комитет по старым мастерам входит куратор отдела картин венского Музея истории искусств.

В этом году ярмарка решила уделить внимание прекрасной половине — и человечества, и мира искусства. Фотопортреты особо отличившихся в деле поддержки искусства женщин встречают посетителей при входе, в наше время подобная выставка гарантированно добавляет мероприятию очков. Автор эффектных фотографий Карла ван де Путтелар представила галерею музейных руководителей, филантропов, членов попечительских советов, кураторов, собирателей, исследователей, галеристов, критиков и журналистов, реставраторов, фотографов, юристов и пресс-атташе. Многие из этих фотографий приобретены ведущими мировыми музеями, такими как Национальная портретная галерея в Лондоне. Тезис о том, что у искусства, как и у войны, не женское лицо уже можно не обсуждать: он оказался несостоятелен.

Другая примета нынешнего салона — актуализация вопроса об авторском праве. Теперь на входе вас ждет объявление, гласящее, что все съемки предметов для целей дальнейшего репродуцирования (включая соцсети) должны согласовываться с менеджментом TEFAF и сотрудниками галерей. Несанкционированные случаи караются выплатой штрафов и позорным изгнанием с мест торжища. Объявление сформулировано в форме оповещения граждан Багдада из известной сказки: «Слушайте, слушайте и не говорите, что не слышали!» Так что, беря в руки гаджет, нужно семь раз подумать, прежде чем один раз щелкнуть кнопкой камеры.

Коллекции на стендах, как и всегда, способны поразить своим музейным качеством самого взыскательного знатока. Старейшая — и галерея, и институт — Wildenstein & Co. представляет великолепный парадный портрет эпохи барокко художника Гиацинта Риго, выполненный им в 1694 году. У портрета впечатляющая история. Приводится список, в каких замках все эти столетия он находился, от каких маркизов и к каким графам переходил по наследству. Теперь любой продавец, к примеру, биткоинов может позволить себе приобрести этот портрет, чтобы почувствовать себя немножко маркизом. Там же, на этом стенде, можно найти первоклассных импрессионистов: пастель «Две танцовщицы» лучшего периода Эдгара Дега, трогательный портрет девушки кисти Мориса Дени и вдохновенный профиль артистки, выполненный Анри Тулуз-Лотреком. Подобного уровня предметы могут соблазнить кого угодно, они упрямо ведут к искушению прославиться в стиле Щукина — Морозова. Да, все еще возможно! Но, увы, за другие — совершенно несопоставимые с эпохой легендарных коллекционеров — деньги.

Многие галеристы, инфицированные модой устраивать фьюжен в экспозиции, так и норовят нарушить правило ярмарки, по которому возраст предметов должен быть не менее 100 лет. Встречаются попытки повесить рядом с художником итальянского Ренессанса какого-нибудь Лучо Фонтану 1960-х годов. Сложно сказать, насколько строго такие демарши караются. По крайней мере, о случаях перевески по требованию администрации я не слыхал, в наручниках со стенда никто никого не выводил, а значит, все идет как надо.

На стенде R+V (Лондон, Милан, Санкт-Мориц) красуется прекрасный живописный портрет Ференца Листа, созданный в эпоху, известную как «годы странствий», по названию сборника пьес великого пианиста и композитора. Портрет написан блестящим венцем Фридрихом фон Амерлингом в 1838 году и появился совсем недавно, внезапно, всего три недели назад на рядовых торгах Christie’s. Он был оценен там в €12 тыс., а ушел за €137,5 тыс. (с премией аукциона). Сегодня счастливые обладатели этого небольшого шедевра готовы расстаться с ним за $250 тыс. Не прошло и месяца, а картина подорожала в 20 раз! Любители блокчейнов и быстрых денег, как говорят в таких случаях, нервно курят в сторонке…

Еще один портрет также может принести его владельцам 100%-ный результат. На стенде аргентинской галереи Jaime Eguiguren всеобщее внимание привлекает довольно яркий холст приличного размера, датируемый 1657 годом. Автор — аноним, это минус, но вот модель — личность нам вполне известная, это плюс. При ближайшем рассмотрении лица модели мы видим черты, знакомые с детства по учебникам истории, что удваивает уже имеющийся плюс. На портрете изображен монарх, второй русский царь из династии Романовых, Алексей Михайлович (1629–1676), в возрасте довольно молодом и активном, когда он вел всевозможные войны, захватнические и политико-дипломатические: сначала подчинял себе Украину, потом разбирался с Ливонией, Польшей и шведами, чуть позже развернул активные боевые действия против Турции. Нрава он был крутого и живого — интересовался шахматами, музыкой и соколиной охотой. Портрет выдает в нем личность незаурядную. Сын его Петр Алексеевич унаследовал не только отцовский взгляд, но и тягу ко всему необычному и масштабному. Потому к имени Петра как-то само собой просилось прибавление — Великий. За этот портрет галеристы из знойного Буэнос-Айреса требуют сумму немалую — $300 тыс. Ранее он находился в частной коллекции бразильского гражданина, что выглядит почти шуткой.