Владимир Вейсберг стал героем биографического исследования

В первых же строках книги, в разделе «От автора», Анна Чудецкая признается, что это «не биография художника в строгом смысле слова», «не искусствоведческий обзор его творчества» и «не научная работа» (хотя признаки всех трех жанров здесь налицо). Далее сказано: «Цель этой книги — собрать воедино факты, которые я смогла обнаружить, и воспоминания, которыми меня дарили разные люди за те двадцать лет, в течение которых я являюсь хранителем произведений Вейсберга в ГМИИ имени А.С.Пушкина».

И все же биографическая линия присутствует на этих страницах совершенно отчетливо, без отступлений от хронологических обстоятельств жизни Владимира Вейсберга (1924–1985). Столь же неуклонно-поступательно выстроен и изобразительный ряд: если в тексте упомянута какая-то значимая работа художника, то ее репродукция непременно оказывается на этом же развороте, максимум на соседнем. Такой подход не просто удобен для читательского пользования, но еще и чрезвычайно релевантен — именно в случае с Вейсбергом, который всегда был далек от спонтанности и тяготел к осознанной, теоретически обоснованной эволюции. Ее этапы и отслеживаются в книге прежде всего остального.

Однако вспомним произнесенное автором: «Это не искусствоведческий обзор». Вернее, не только он. И хотя у Чудецкой рассказ о художественных задачах, которые ставил перед собой и решал на практике Вейсберг, действительно оказывается лейтмотивом, но сами эти задачи были неотделимы от личности художника. Уже одно то, что, не поступив в юности в Суриковский институт, Вейсберг раз и навсегда отказался от продолжения академического образования и выбрал путь автодидакта, немало говорит об особенностях его натуры. 

Единственным своим учителем он называл Сергея Ивашева-Мусатова, преподававшего в студии ВЦСПС в военные годы — как раз там после возвращения из эвакуации начал заниматься живописью Володя Вейсберг, довольно скоро получивший от наставника прозвище Ван Гог. Впоследствии Вейсберг убирал излишние эмоции и всяческую экспрессию из своих произведений, но целеустремленностью, даже «упертостью», отличался всегда, до последних дней.

Между жесткой самодисциплиной, которой художник придерживался долгие годы («утром — живопись, вечером — рисунок», как вспоминала его первая жена), и стремлением выработать собственную систему искусства, претендующую на научную объективность, заметна корреляция — и подобных психологических наблюдений в книге немало. При этом автор намеренно избегает вольных оценок и громогласных выводов. Это касается, в частности, сюжетных линий, выводящих на разговор о «метафизичности» произведений Вейсберга или же о его принадлежности к «неофициальному искусству». Чудецкая тут не развенчивает никаких прежних мифов и не плодит новых, а всего лишь в разумном порядке расставляет собранные ею факты и свидетельства. Резюмировать предлагается читателю — и он, скорее всего, поддастся этому искушению. Вот ваш рецензент, например, поддался — впрочем, делиться возникшими соображениями все-таки не стану.
В немалой степени Вейсберг был аскетом, но никогда — отшельником. С увлечением и даже страстью он преподавал в студии при Союзе архитекторов (возможно, таким образом проецировалось на судьбу его собственное студийное прошлое); плеяда его учеников существует и поныне, и вкрапления их голосов придают книге свое­образную полифонию. Роль гуру представляется несомненно важной для Вейсберга — хотя бы потому, что он мог обкатывать на учениках свои художественные идеи. Другой трибуны у него фактически не было, если не считать пары докладов, прочитанных в узком научном кругу. 

Между тем он ощущал себя миссионером, призванным сообщить миру про «невидимую живопись», «пространственные структуры» и «архитектуру валеров». Сохранились его тексты теоретического свойства, которые, вероятно, теперь уже никому не послужат прямыми наставлениями — зато многое способны объяснить в собственном творчестве Владимира Вейсберга. А главное, сохранились его работы, и в изрядном количестве. Их воспроизведение в книге придает повествованию еще одно измерение.  

Выставка «Владимир Вейсберг. Ничего кроме гармонии» открыта в фонде IN ARTIBUS до 28 июля