Недосказанная автобиография «железной леди» Ирины Антоновой

№91, май 2021
№91
Материал из газеты

Легендарный директор, впоследствии президент Пушкинского музея Ирина Антонова была человеком публичным, но отнюдь не открытым. И мемуары, изданные после ее смерти, все-таки не похожи на исповедь

Ирина Антонова. Фото: ГМИИ им. А.С.Пушкина
Ирина Антонова.
Фото: ГМИИ им. А.С.Пушкина

Собственно воспоминания составляют первую половину книги «Ирина Антонова. Воспоминания. Траектория судьбы». Вторая часть, «История в фотографиях», собранная Маргаритой Задеевой и довольно бессистемно прокомментированная Лилией Дубовой, что-то добавляет к первой, что-то цитирует из нее. Расшифровка записи устных рассказов Антоновой занимает всего 130 страниц. Что микроскопически мало для автобиографии человека, прожившего 98 лет и 75 из них прослужившего в Пушкинском музее, но смерть Ирины Александровны досрочно завершила книгу.

Расшифровка устной речи для публикации обычно требует редактуры, но вряд ли она была в этом случае необходима: Антонова всегда говорила без запинок, сохраняя логику беседы. И в «Воспоминаниях» слышится ее голос, ее характерная доверительно-вежливая интонация. Очень подробно она успела рассказать о семье, о детстве и юности, о первой влюбленности и юношеских увлечениях, прежде всего театром, музыкой и чтением. Изобразительное искусство до поступления в институт ее совершенно не трогало, как это ни странно, но только там, благодаря своим учителям, она научилась видеть и понимать живопись.

Ирина Антонова. «Воспоминания. Траектория судьбы». М.: АСТ, 2021. 256 с.
Ирина Антонова. «Воспоминания. Траектория судьбы». М.: АСТ, 2021. 256 с.

По рассказам Ирины Александровны о жизни до музея создается впечатление, что молодые ее годы были безмятежными, лишенными не то что трагедий, но и драматизма. Даже в главе о войне и работе медсестрой в госпитале спокойно, несмотря на щедро расставленные восклицательные знаки, описаны и бомбежки, и раненые. Антонова не раз упоминает о том, что «мама плакала» (отец уходил из семьи), но никогда не объясняет, что чувствовала в это время сама. И в этом загадка личности Ирины Александровны: то ли она не знала сильных чувств, то ли не считала возможным говорить о них публично. Или же что прошло, то стало ей мило. Пожалуй, единственная глава, где рассказчица не скрывает искренней любви и глубочайшего уважения, — о муже Евсее Иосифовиче Ротенберге. Так же, с уважением и признательностью, она вспоминает о преподавателях университета: Михаиле Владимировиче Алпатове, Викторе Никитиче Лазареве и особенно тепло о Борисе Робертовиче Виппере. В книге Ирина Александровна всех называет по имени-отчеству.

О беспрецедентно долгой работе в музее Антонова успела рассказать немного. Она пришла туда 2 апреля 1945 года, и первое, что ей пришлось делать, — восстанавливать физическое состояние здания и воевать с протечками. Борьба с дождевыми и вешними водами продолжалась до 1974 года, пока Антонова не написала письмо председателю Совмина СССР Алексею Косыгину.

Рассказы о подготовке самых знаменитых выставок ГМИИ сегодня читаются как анекдот. Чтобы уговорить в 1974 году Екатерину Фурцеву привезти в страну «Джоконду», Ирине Александровне пришлось объяснять министру культуры СССР, кто такой Леонардо да Винчи. Министр ответила так: «Французский посол в меня влюблен. Поговорю с ним, может, во имя любви договорится со своими». В 1981 году встал вопрос, где показать выставку «Москва — Париж», и «директор Третьяковки Поликарп Иванович Лебедев на этот вопрос ответил сразу и однозначно: „Через мой труп“». То, что другие музеи не решались показывать, Ирина Александровна не только могла, но и хотела.

Ирина Антонова с отцом и матерью. Первая половина 1930-х. Фото: ГМИИ им. А.С.Пушкина
Ирина Антонова с отцом и матерью. Первая половина 1930-х.
Фото: ГМИИ им. А.С.Пушкина

Последняя глава книги начинается так: «Меня часто просили рассказать о себе. Вот только я не слишком любила рассказывать. Зачем кому-то знать, что в детстве я каталась на санках вокруг обелиска Конституции? Так что же все-таки заставило меня начать писать эту, наверное, последнюю „попытку автобиографии“? Думаю, судьба Музея нового западного искусства». Последние 15 лет жизни Антонова решительно боролась за восстановление закрытого в 1948-м ГМНЗИ.

Старания ее не нашли поддержки даже после встречи с президентом РФ. Проблема в том, что после закрытия музея его собрание импрессионистов и постимпрессионистов распределили между Пушкинским и Эрмитажем. Вернуть петербургскую часть в Москву спустя полвека было просто невозможно. Антонова восприняла отказ не как личное поражение, а как ошибку в культурной политике. Так что в заключительных словах книги чувствуется горечь: «Я приняла многое, что на моем веку в стране произошло, и при этом далеко не всегда согласна с тем, как дело движется сейчас. Но это всего лишь моя жизнь и моя оценка».

Трудно предположить, о чем еще захотела бы рассказать Ирина Александровна в этой «последней попытке автобиографии». Возможно, о сыне, чью болезнь скрывала многие годы, а потом неожиданно прервала молчание. Наверное, о сотрудничестве со Святославом Рихтером, которого нет в главе «Незабываемые дружбы». Или поведала бы, тяжело ли ей было долгие годы отрицать, что в музее хранится трофейное искусство, вывезенное из Германии после войны.

Во второй части книги, абсолютно комплиментарной, полной фотографий Антоновой со знаменитостями, послами, Брежневым и Путиным, рассказано не только о достижениях музея, но и о таких казусах, как выставка заурядного художника-любителя Фредерика Лонге, внука Карла Маркса. Но снимки огромных очередей в музей — лучшее подтверждение важности того, что сделала Антонова для советских людей, железным занавесом отделенных от многих произведений мирового искусства. 

Самое читаемое:
1
«Голубая простреленная Мэрилин» Уорхола — теперь самая дорогая картина ХХ века
Серия аукционов искусства ХХ–ХХI веков Christie’s в Нью-Йорке принесла аукционному дому $420,9 млн и 18 новых рекордов цен на современных художников. В торгах участвовали покупатели из 29 стран, 2,3 млн зрителей со всего мира следили за ходом аукционов онлайн
11.05.2022
«Голубая простреленная Мэрилин» Уорхола — теперь самая дорогая картина ХХ века
2
Коллекция Морозовых наконец вернулась в Россию
Транспортировка из Франции 167 работ из собраний четырех ведущих музеев Москвы и Петербурга — Государственного Эрмитажа, Третьяковской галереи, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русского музея — заняла почти 20 дней
05.05.2022
Коллекция Морозовых наконец вернулась в Россию
3
Как быть и что делать: отвечают лидеры российского арт-рынка
Мнениями о текущем состоянии российского арт-рынка и его перспективах поделились крупные московские и петербургские антиквары, галеристы и представители аукционного бизнеса
06.05.2022
Как быть и что делать: отвечают лидеры российского арт-рынка
4
В московских музеях разрешили продавать алкоголь. Но не во всех
Приятное нововведение коснется только учреждений, подведомственных московскому департаменту культуры. Посетителям федеральных музеев и музеев-заповедников придется остаться трезвыми
12.05.2022
В московских музеях разрешили продавать алкоголь. Но не во всех
5
Реставрация шедевра Репина в Третьяковской галерее завершена
Однако картина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» вернется в экспозицию только к началу следующего года: необходимо создать антивандальную капсулу. Реставрация огромного полотна признана экспертами успешной и революционной
24.05.2022
Реставрация шедевра Репина в Третьяковской галерее завершена
6
Василий Рождественский: не изменяя друзьям и принципам «Бубнового валета»
Этот художник входил в важные инициативные группы и часто бывал в передовых авангардных рядах, но остался в тени более успешных сподвижников. Каталог его выставки демонстрирует те качества автора, которые ему и помогали, и мешали в творчестве
29.04.2022
Василий Рождественский: не изменяя друзьям и принципам «Бубнового валета»
7
Слуги и рабы, прежде едва различимые, выходят на авансцену
В обзоре 400 лет истории изобразительного искусства рассказывается о жизни домашней прислуги, лишь изредка упоминая о хозяевах. Для Дайаны Волфтал важно все то, на что раньше специалисты предпочитали не обращать внимания
20.05.2022
Слуги и рабы, прежде едва различимые, выходят на авансцену
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+