Жизнь Марины Абрамович как непрекращающийся перформанс

№79, декабрь-январь 2019
№79
Материал из газеты

Воспоминания и размышления Марины Абрамович, одной из выдающихся художниц современности, увлекательны и читаются как авантюрный роман

Марина Абрамович во время знаменитого перформанса «Ритм 0». Неаполь, 1974 г. Фото: Marina Abramovic Institute
Марина Абрамович во время знаменитого перформанса «Ритм 0». Неаполь, 1974 г.
Фото: Marina Abramovic Institute

Биография художника — это во многом, и даже прежде всего, его работы. Достаточно вспомнить некоторые шокирующие перформансы Марины Абрамович, в том числе совместные с Улаем (Франком Уве Лайсипеном), — документацию многих из них видели посетители ее московской выставки 2011 года в «Гараже». В 1997-м Абрамович, уже отдельно от Улая, наградили «Золотым львом» Венецианской биеннале за перформанс «Балканское барокко», метафорически говоривший о кровавом распаде Югославии. Она ставила спектакли, снимала фильмы, стала героиней и актрисой знаменитой постановки Роберта Уилсона «Жизнь и смерть Марины Абрамович» — замечательной попытки показать трагические истории художницы в комическом свете. Абрамович основала Институт сравнительного изучения искусства и психологии и перформативных практик. Творческий путь ее продолжается более 50 лет и не обнаруживает признаков завершения.

Автобиография, увидевшая свет три года назад на английском и теперь появившаяся в русском переводе, помогает понять психоаналитическую предысторию и характер творчества художницы. Абрамович родилась в семье, принадлежавшей к юго­славской социалистической номенклатуре. Отец ее был большим чином в президентской гвардии, мать возглавляла Музей революции и искусства, представляла СФРЮ в ЮНЕСКО. Жизнь Марины в восьмикомнатной квартире разительно отличалась от быта обыкновенных жильцов блочных домов. Она с детства осознала лицемерие пропаганды: равенство провозглашалось, но не обеспечивалось. Вероятно, это вызвало желание как бы компенсировать незаслуженные привилегии детства добровольными неудобствами зрелости.

В ранние годы Марину часто наказывали мать и тетка; за незначительные провинности ее запирали в кладовку («плакар»). С переходного возраста она страдала сильнейшими мигренями, которые вынуждали ее оставаться недвижимой. Эти обстоятельства повлияли на специфику ее перформансов, основанных на перенесении физической боли и неудобств. До шести лет девочка жила у бабушки, только потом соединилась с родителями и тяжело привыкала к новому дому. Она прожила с деспотичной матерью чуть ли не до 30 лет, последние пять будучи замужем, причем мать настояла на раздельном проживании молодой пары и обязательном возвращении дочери домой к десяти часам вечера.

Многолетнее пребывание Марины в чуждом и даже враждебном пространстве повлияло на ряд ее художественных решений. Она прямо говорит о том, что ее единственной свободой была свобода выражения. Родители Абрамович жили в состоянии постоянной междоусобной войны и в 1964-м расстались. С детства Марина находилась в центре бесконечных скандалов, и скандальность стала непременным условием ее акций. Кроме того, отец был склонен к театральности и нередко прибегал к демонстративным жестам вроде разбивания бокалов на кухне или бросания партбилета в толпу протестующих. Наконец, сама общественная жизнь в авторитарной Юго­славии имела характер непрекращающегося перформанса: во главе страны находился вождь — маршал Иосип Броз Тито, буквально гипнотизировавший подданных, а социалистический уклад почти сам собой порождал довольно странные ритуалы. Позже Абрамович с неподдельным интересом погружалась в изучение жизни австралийских аборигенов и тибетских монахов. Представители первобытных культур, казалось, всю свою повседневность сделали нескончаемым перформансом, а религиозные тибетцы превращали человеческий организм (но не личность!) в предмет искусства.

Абрамович М. Пройти сквозь стены / Пер. с англ. К. Ганюшиной. М.: АСТ, 2019. 344 с.
Абрамович М. Пройти сквозь стены / Пер. с англ. К. Ганюшиной. М.: АСТ, 2019. 344 с.

Первый перформанс Марины был вполне житейским. Подростком она очень переживала из-за крупного носа и однажды решила кружиться возле родительской кровати до тех пор, пока не упадет и не ударится носом о ее острый край. После чего хирургам предстояло бы сделать девочке новый нос — такой, как на фотографии Брижит Бардо, заранее положенной в карман одежды. Здесь уже угадываются очертания будущих перформансов Абрамович. 

Художница вспоминает еще два случая, повлиявших на ее творческую манеру. Приятель отца художник Филипович однажды вылил на холст клей, краску, песок, бензин и поджег со словами: «Это закат». Обгоревшие остатки краски и песка скоро осыпались, и от картины заката осталась лишь кучка пепла. Тогда она решила, что процесс в искусстве ей важнее результата. А однажды Марину поразила дюжина военных самолетов, оставивших белые следы в небе. Она поняла, что искусство можно делать из чего угодно: огня, воды, тела…

Автобиография позволяет проследить основные этапы творчества Абрамович. Студенческие ее дебюты совпали с антибуржуазными протестами 1968-го, которые докатились и до Белграда. Любимым ее фильмом была «Теорема» Пьера Паоло Пазолини; агрессивный акционизм, а не более прихотливый концептуализм казался ей единственной формой выражения протеста в искусстве. А когда началась их совместная жизнь с Улаем, то они сознательно разрушали свой быт, подолгу жили на колесах — в автомобиле вместо дома.

Это был второй ее этап — содружество с Улаем. Образ жизни был богемным: сквоты в Амстердаме, конопляные фермы в Тоскане, шалаши в австралийской пустыне и на атоллах Микронезии. Совместные их перформансы характеризует сосредоточенность на внутреннем, физиологическом и психическом, мире их персон — Мужчины и Женщины. Этот этап заканчивается кризисом их любовных отношений и эпилогом с хождением навстречу друг другу по Великой Китайской стене (1988). В этом перформансе, задуманном как «событие для двоих», поневоле участвовали дипломаты и правительства двух стран (КНР и Нидерландов), многочисленные военные и гражданские лица.

Случившееся в Китае вовлечение в перформанс посторонних людей знаменует начало третьего этапа. Абрамович делает свои проекты все более социально и политически заостренными — снимает кино о криминальных шахтерских поселках в Амазонии и создает то самое «Балканское барокко». Примерно тогда Марину настигает признание интеллектуальной элиты Запада, имя ее становится модным брендом.

Начинается четвертый этап, где художница балансирует на грани между кэмпом и китчем, если воспользоваться терминологией ее подруги Сьюзен Сонтаг. Проекты Абрамович превращаются в подлинную мегаломанию. Например, в рамках выставки «В присутствии художника» в Нью-Йорке (ее посетило 850 тыс. зрителей) она за два месяца успевает установить личный визуальный контакт с 1,5 тыс. человек. Ее парт­нерами выступают певица Леди Гага и модный дом Givenchy.

В акциях 1970-х Абрамович стремилась стать зеркалом аудитории, вынести на сцену страхи публики — боязнь страдания и смерти. Она сравнивала себя и зрителей с Колумбом и моряками-каторжниками, а свои выступления — с их последним ужином на Канарских островах на пути к неизведанному. Подобно Колумбу, Марина Абрамович открыла свою Америку, но что она открывает последние 20 лет — сформулировать несколько сложнее. 

Самое читаемое:
1
В Испании на будущей плантации авокадо обнаружили большой мегалитический комплекс
Археологи, работающие на территории объекта, возраст которого составляет около 7 тыс. лет, каталогизировали более 500 менгиров
07.09.2022
В Испании на будущей плантации авокадо обнаружили большой мегалитический комплекс
2
Главные выставки осени: от палеолитических венер до Мельникова
А также «Египетский сервиз» Наполеона, фламандцы и носороги — собрали для вас все самое лучшее в грядущем выставочном сезоне Москвы и Петербурга
02.09.2022
Главные выставки осени: от палеолитических венер до Мельникова
3
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
Во время своего правления Елизавета II открыла Королевскую коллекцию для публики. Одно из последних великих европейских королевских собраний, сохранившихся в неприкосновенности, представляет собой ретроспективу вкусов за более чем 500 лет
09.09.2022
Как королева Елизавета II управляла величайшей мировой коллекцией искусства
4
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
Анализ полотна «Молочница» Яна Вермеера перед его большой выставкой в Рейксмузеуме показывает, что художник работал намного быстрее, чем предполагалось ранее, и жертвовал деталями в пользу лаконичности
09.09.2022
Ученые рассмотрели новые детали на «Молочнице» Вермеера
5
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
Директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова вместе с коллегами рассказала о новых приобретениях и раскрыла подробности будущих выставок
21.09.2022
Третьяковка покажет проекты, посвященные Дягилеву, Рериху и Грабарю
6
Художественный музей Берна расскажет все, что узнал о коллекции Гурлитта
Таинственную коллекцию, которую десятилетиями прятал наследник нацистского арт-дилера, покажут на выставке в Швейцарии после подробного исследования
05.09.2022
Художественный музей Берна расскажет все, что узнал о коллекции Гурлитта
7
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
Рассказ о костюмах, которые создавала для классических советских фильмов художница Ольга Кручинина, открывает серию книг, посвященных представителям этой славной, но не всеми по достоинству ценимой профессии
16.09.2022
Материальная база отечественных киногрез: костюмы для героев
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+