Линор Горалик: «Я работаю на стороне объекта, а не на стороне зрителя»

О своей выставке в Центре моды и дизайна в Музее декоративно-прикладного и народного искусства, различиях в работе над текстом и визуальными произведениями и зайце ПЦ рассказывает писатель, поэт и художник Линор Горалик

Линор Горалик. Фото: Анна Козлова
Линор Горалик.
Фото: Анна Козлова
Справка

БИОГРАФИЯ

Линор Горалик

Поэт, прозаик, эссеист, художник

1975 — родилась в Днепропетровске

1989 — переехала в Израиль

1994 — окончила Университет имени Бен-Гуриона по специальности «Информатика»

1999 — выход первого сборника стихотворений

2000 — переезд в Москву, начало литературной и художественной деятельности

2002 — выставка «Пожалеть не глядя» в Галерее Марата Гельмана

2016 — выставка иллюстраций к книге «Мартин не плачет» в Пермской государственной художественной галерее

2017 — лауреат стипендии Фонда Иосифа Бродского

Еще…

Как вы начали заниматься визуальным искусством, с чего все началось?

Обстоятельства сложились так, что в детстве я очень просила отдать меня в художественную школу, но по техническим причинам это было невозможно. Все, чего мне хотелось тогда и сейчас, — это слова и картинки. И почти всю мою жизнь две машинки — машинка по производству слов и машинка по производству картинок — работали у меня в голове по очереди, а сейчас, мне кажется, они начинают работать заодно и одновременно — зачастую это очень облегчает мою жизнь.

Расскажите о вашей выставке в Центре моды и дизайна, которая открывается 11 сентября.

На выставке представлены работы за последние десять лет; какие-то из них разрабатывались очень долго, какие-то — спонтаннее, но все, на мой взгляд, про единственную доступную мне тему — про эмпатию. Значительная часть выставки посвящена воображаемому советскому городу Тухачевску и его «Бумажной церкви» — группе интеллигентов, объединившихся вокруг идеи своеобразного либерально-экуменического христианства. Все, что построено вокруг Тухачевска, — большая работа, я веду ее последние десять лет и продолжаю вести — потихоньку я пишу книгу про «Бумажную церковь». Сначала сам образ этого советского города-«ящика», стоящего на месте Петербурга в отсутствие Петербурга; в частности, выходцами из Тухачевска являются герои двух моих уже существующих книг. Потом появились «Иконы карандашного ряда» — это четыре многофигурные картинки с очень мелкой прорисовкой цветным карандашом и чернилами: прихожане «Бумажной церкви» называли себя так (сперва в шутку, потом всерьез), потому что из соображений безопасности не хранили дома даже репродукций икон, зато сами рисовали, как могли; потом последовали «Иконы золотого ряда», написанные акрилом и тушью, потом — работы в сериях «Ряд незначительных событий и явлений», «Апографии» и вотивы. Как икона служит зеркалом мира, так для меня работы, связанные с «Бумажной церковью», — зеркало тухачевского микрокосма. Это часть выставки. Есть и другие серии, которые делаются очень много лет. Например, серия «Наколки», которая была создана как попытка «взломать» традиционную технику вышивки, или проект -mnesia: wearable things, состоящий из ювелирных работ. Для меня, видимо, вообще свойственно думать какими-то долгими периодами.

Если говорить о Тухачевске, вы ожидаете, что зритель будет знаком с литературной составляющей работ?

Нет, в экспликациях я в двух словах рассказываю историю. Чтобы понять работы, знать нужно не так уж много: был город, была «Бумажная церковь», люди жили так-то. У части зрителей есть опыт советской жизни, им не нужно объяснять, что такое советская интеллигенция в закрытом городе; у части такого опыта нет, но и их представлений о советском мире более чем достаточно. В целом инопланетян, которые никогда не знали, что был Советский Союз, скорее всего, не будет.

Один из экспонатов персональной выставки Линор Горалик в Центре моды и дизайна, новом пространстве Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства. Фото: Милена Орлова/TANR
Один из экспонатов персональной выставки Линор Горалик в Центре моды и дизайна, новом пространстве Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства.
Фото: Милена Орлова/TANR

По-вашему, кто ваши зрители?

Я совершенно этого не понимаю. У меня и с текстами так устроено: я никогда не понимаю, кто это будет читать. У меня в голове есть какая-то нечетко очерченная группа людей под названием «мы», в ней человек 15 близких, и есть ощущение, что все, что я делаю, я делаю для них. Остальные для меня — туманное облако, я не понимаю, кто они, почему приходят. То, что они есть, невероятно лестно и очень важно, но мне явно вредно об этом думать: я работаю на стороне объекта, а не на стороне зрителя, мне важно делать «хорошо», а не «для кого-то», и я хочу это чувство сохранить.

Вашу выставку можно назвать ретроспективой? Это первый такой проект?

Это ретроспектива как минимум за десять лет. Моя первая выставка «Пожалеть не глядя» прошла в 2002 году в Галерее Марата Гельмана, и она была о том единственном, о чем я умею говорить, писать и вообще что-либо делать — об эмпатии. О том, как работает ее механизм, какую роль в этом играют слова, а какую — визуальные образы — насколько я могу судить. В некотором смысле нынешняя выставка для меня в первую очередь про это же; и в какой-то мере «за отчетный период»: с одной стороны, есть много того, что раньше не выставлялось, а с другой — здесь история про Тухачевск впервые, кажется, предстанет полностью додуманной. А вот работы из серии -mnesia: wearable things я вообще показываю в первый раз.

Их предполагается носить в реальной жизни?

Там, конечно, есть вещи, которые носить технически невозможно (например, ножные кандалы с серебряной табличкой «Спасибо, у меня все хорошо»), а есть абсолютно пригодные для носки. В большинстве случаев эти вещи покупают как раз не как wearable things, а как коллекционные объекты. Меня это полностью устраивает: когда ты работаешь на стороне объекта, ты не задаешься вопросом, как это будут носить. При этом мне важно, что ни один из предметов серии -mnesia: wearable things не является вещью в себе: я старалась делать так, чтобы их смысл раскрывался полностью только при взаимодействии с телом. Эмпатия естественным образом антропоцентрична.

Вы сами делаете украшения?

Да, я работаю по серебру, у меня дома мастерская; все это не так сложно, как кажется — я имею в виду, на интересующем меня технически не слишком высоком уровне.

Линор Горалик. «Кольцо о постыдной тайне» («Так случилось и со мной»). Проект -mnesia: wearable things, cерия Protomnesia. 2015. Чтобы не выдать себя, обладатель кольца вынужден постоянно держать руку сжатой в кулак, при этом мучительно стараясь не привлекать к ней внимания
Линор Горалик. «Кольцо о постыдной тайне» («Так случилось и со мной»). Проект -mnesia: wearable things, cерия Protomnesia. 2015. Чтобы не выдать себя, обладатель кольца вынужден постоянно держать руку сжатой в кулак, при этом мучительно стараясь не привлекать к ней внимания

Для вас это принципиальный момент — создавать все работы своими руками?

Очень, будь то графика, ювелирка или вышивка. Причем не по идеологическим соображениям. Я знаю выдающихся художников, которые разрабатывают концепции и передают их воплощение в чужие руки, эта система ничем не плоха. Я же просто люблю мелкую механическую работу и вообще люблю, когда руки заняты. Иногда я подозреваю, что выдумала картинку, чтобы 600 часов заниматься прорисовкой.

Работа с визуальными образами отличается от работы с текстом?

Для меня очень сильно. Когда ты работаешь с текстом, он съедает тебя полностью, ты не можешь заниматься ничем другим. Я это терпеть не могу, ненавижу, поэтому до последнего делаю все, чтобы тексты не писать. Работа с визуальными образами тяжела другим: она, наоборот, оставляет твое сознание гулять самостоятельно, пока заняты руки. Я совершенно не любитель оставаться наедине со своим сознанием, для меня это опасно. Мой муж даже согласился следить, чтобы я никогда не рисовала больше двух часов подряд — за это время я не успеваю начать сходить с ума. К сожалению, я часто нарушаю это правило — и потом жалею.

Как соотносятся в вашей работе текст внутри самого произведения и сопровождающий его?

Там, где в визуальную работу интегрирован текст (или где визуальная работа интегрирована в текст), он крайне важен, его роль — смысловая, а не эстетическая, и я очень стараюсь сделать его интегральной частью зрительского переживания. Важный пример для меня далек от сегодняшней выставки, это моя детская книжка «Мартин не плачет», которую я целиком писала и рисовала.

И заяц ПЦ.

Да, конечно, он тоже интегральная вещь, картинка с текстом. Зайца я нарисовала сама в 2003 году в программе Paint и с тех пор делаю copy-paste для новых выпусков комикса. Вот почему они всегда в таком низком качестве. Когда-нибудь эти комиксы просто перестанут читаться из-за низкого качества картинки, но пока я держусь своего принципа.

Вы оглядываетесь на каких-либо художников?

Я с большим интересом смотрю на многих, и для меня очень важно то, что делают коллеги. Назову, например, Никиту Алексеева, Хаима Сокола, Таус Махачеву; для меня абсолютно бесценны работы Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, Дмитрия Александровича Пригова. Мне кажется, что я понимаю их язык; хочется надеяться, что так оно и есть. Но у меня нет ощущения, что я часть какого-либо, пусть даже непроговоренного, фиксированного сообщества, группы.

Линор Горалик. «Автопортрет за едой». Серия «Ничего личного». 2013.
Линор Горалик. «Автопортрет за едой». Серия «Ничего личного». 2013.

Можете рассказать о своих инсталляциях?

Это не самый родной мне жанр, но он позволяет эмоционально приблизить зрителя к объектам реального мира. На выставке будет, например, работа под названием «Пять минут спустя». Технически она устроена просто: это старые стулья наподобие венских и крошечные деревянные фигурки животных, которые продаются, чтобы дети их раскрашивали, — очень простые, кустарные (я вообще очень люблю материалы для детского творчества, они задействованы еще в нескольких работах). Из этих зверюшек на каждом стуле составлена сцена, которая имеет место через пять минут после завершения знаменитых библейских событий. Вот Христос явился к девочке, она лежала, он ей сказал встать, и она встала. Христос ушел, и вот эта девочка стоит, и все на нее смотрят — мы ничего не знаем о том, как будет устроена ее жизнь, но с этого момента она уже полностью сдвинута с нормальных рельс. Вот Ной собрал всякой твари по паре, отплыл, а остальные животные стоят на берегу, смотрят. Ной уплывает, идет дождь... Другая инсталляция — Arma Christi, так называется определенный жанр — изображение орудий Страстей Христовых. Моя инсталляция — это древоподобное сооружение, сбитое из скрещенных досок и утыканное растущими на них гвоздями, а под деревом стоит помятая садовая тачка с огромной горой таких же гвоздей. Есть инсталляция под названием «Стена Плача», воспроизводящая кусок позднесоветской гостиной: ковер, кресла, журнальный столик — и за всем этим оклеенная старыми обоями стена, все щели которой намертво забиты записочками.

А что в записочках?

Могу сказать только, что некоторые из них — настоящие.

Почему для вас так важно советское прошлое?

Есть очевидный ответ: я принадлежу к последнему поколению советских детей, Союз распался, когда я была подростком. Отрабатывание этого опыта — моя индивидуальная потребность. В то же время мы оказались в мире, где доминируют два способа говорить об СССР: один — очень распространенный и постепенно узурпируемый властью, здесь обсуждаются только исторические события героического масштаба; другой способ — это, напротив, способ говорить о советской повседневности, но в основном сухим языком исторического исследования. Наверное, мне хотелось бы большего на пересечении этих двух линий — живого разговора об эмоциональном мире советского человека.

Один из экспонатов персональной выставки Линор Горалик в Центре моды и дизайна, новом пространстве Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства. Фото: Милена Орлова/TANR
Один из экспонатов персональной выставки Линор Горалик в Центре моды и дизайна, новом пространстве Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства.
Фото: Милена Орлова/TANR

У вас также много работ, связанных с христианством. Почему?

Я человек верующий, вопросы веры — огромная часть моей внутренней жизни. В моем представлении вера — это в первую очередь инструмент для поиска ответов о себе и мире (звучит наивно, но не писать же прямо здесь Символ веры с толкованиями). Этот инструмент можно, мне кажется, использовать очень разными способами, но, если тебе повезло оказаться верующим человеком (а мне повезло), ты пытаешься применить его к решению почти любого внутреннего вопроса, и, чем сложнее вопрос, тем нужнее тебе вера как инструмент и как переживание. Если воспринимать то, что принято называть творческой работой, как попытку осознания мира и себя, то ответ касательно важности для меня религиозной темы оказывается очевидным. Кроме того, лично мне вера все чаще является не как ключ к ответам на вопросы об отношениях Бога с человечеством (кажется, этот аспект остается для меня, к моему великому сожалению, недоступным), а как ключ к ответам на вопросы об отношениях Бога с каждым конкретным человеком, меня мучительно интересует тема веры в маленькой частной жизни.

Не боитесь негативной реакции на свои религиозные работы?

Поскольку никакой логики в действиях так называемых активистов нет, то пытаться понять, будет ли реакция и почему, мне кажется совершенно бессмысленно. Но я сомневаюсь, что будет: я мелкое существо.

А за произведения не боитесь?

У меня вообще нет страха за сохранность произведений, в принципе: они уже отчуждены; некоторые, например, плохо хранятся, перед выставкой я их чиню. У меня нет ощущения (и слава богу), что я отправляю вещь или текст в вечность. Мне важнее закончить текст или объект, чтобы перестать о них думать. Главное, чтобы все это перестало жить в моей голове.


Центр моды и дизайна ВМДПНИ
Теория повседневности
11–28 сентября

Самое читаемое:
1
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
2
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
3
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
4
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
Анатолий Беккерман, коллекционер и владелец нью-йоркской галереи русского искусства ABA, выставляет в Москве подборку работ от Ивана Айвазовского и Николая Дубовского до Роберта Фалька и Олега Целкова
15.11.2021
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
5
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
«Натюрморт с яблоками» Кузьмы Петрова-Водкина сняли с Sotheby’s, однако другие работы ушли по £1 млн, включая «Натюрморт с чайником и подносом» Петра Кончаловского, который предварительно был оценен в £280–350 тыс.
30.11.2021
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
6
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
Художник был привлечен к административной ответственности за уличные интервенции. По его словам, проектом «Опрозрачивание» он занимается более десяти лет, но прежде подобных ситуаций не возникало
07.12.2021
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
7
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Первой выставкой в новом пространстве стал проект «Все: человечество в пути», соединивший работы современного художника Пьетро Руффо и сокровища из папской коллекции
12.11.2021
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+