Рабиндранат и его арт: в «ГЭС-2» демонстрируют другую грань Тагора

«Вот тебе, бабушка, и Рабиндранат Тагор», — слетает с уст одного из персонажей кинокомедии «День радио». Кто же он — Рабиндранат Тагор (1861–1941)? Выдающийся индийский поэт и мыслитель — да. Первый неевропеец, получивший Нобелевку по литературе, — да. Важнейшая фигура Бенгальского Возрождения — и снова да. Однако перечисление этих регалий не позволяет выразить особое отношение русских к Тагору. С одной стороны, отношение очень почтительное: Тагора с пиететом принимали в СССР в 1930 году, много переводили и издавали (и до сих пор издают), печатали его портрет на советских почтовых марках, снимали фильмы к его 100-летию и 125-летию, установили, наконец, памятник в Москве в 1990-м. В нашем восприятии Тагор — это «их», заморский, Пушкин (все-таки он создал современный бенгальский литературный язык), «их» Толстой (такой же большой писатель, питающий любовь к простому народу, земле и труду). С другой стороны, отношение русских к Рабиндранату Тагору добродушно-ироническое. Это он — тот самый «индийский гость», у которого Остап Бендер в «Золотом теленке» пытается выпытать ответ на вопрос о смысле жизни. Это его именем мужичок из советского анекдота предлагает назвать колхоз. Ему, в конце концов, строчит письмо Пушкин в другом анекдоте — одном из тех, что приписывают Хармсу, хотя в действительности они сочинены Натальей Доброхотовой-Майковой и Владимиром Пятницким.

Короче говоря, Тагор оказался весьма близок русской душе. И эта близость служит достаточным основанием для того, чтобы проявить интерес к посвященной ему выставке, которая открылась в Доме культуры «ГЭС-2». Главное здесь — почти сотня живописных и графических работ Тагора (преимущественно изображения людей, животных и цветов, выполненные тушью, акварелью и пастелью), видеть которые за пределами Индии — большая удача. Сами по себе, в отличие от литературного наследия их создателя, они не являются таким уж значимым явлением в искусстве XX века. Однако они выступают наглядным выражением интернационалистических воззрений Тагора: в его произведениях можно обнаружить как черты традиционных ремесел разных народов, так и наработки западного модернистского искусства, прежде всего экспрессионизма.

Рабиндранат Тагор проявил себя как художник поздно: ему было 67 лет. Он и прежде пробовал рисовать, но исключительно в стол. «Излишне говорить, что мои рисунки не претендуют на то, чтобы попасть на парижский Салон, — признавался он в письме 1900 года, когда ему еще не было и 40 лет. — Но, подобно тому как мать питает больше всего нежности к самому некрасивому из своих сыновей, так и я имею тайное пристрастие именно к тому мастерству, которое дается мне труднее всего». В 1930 году, уже получив благодарного зрителя в лице европейцев и русских, Тагор сохранил трезвое отношение к своему творчеству. «Писать о себе нет настроения. Еще, чего доброго, начну воображать, что я художник», — замечает он в одном из писем о России (у нас они были изданы в 1956-м), куда он приехал по приглашению наркома просвещения Анатолия Луначарского. Работы Тагора показывали в закрытом режиме московским музейщикам, после чего спешно организовали выставку в Государственном музее нового западного искусства (ГМНЗИ), вызвавшую невероятный ажиотаж. Этому событию посвящена архивная часть экспозиции в «ГЭС-2», которую подготовил Алексей Петухов, ведущий научный сотрудник отдела нового западного искусства ГМИИ им. А.С.Пушкина.

И все-таки, что бы ни писал о себе сам Тагор, он действительно был художник. Только в более современном смысле этого слова. Его уместно сравнить с Йозефом Бойсом, который провозгласил искусством все, что лежит под солнцем, и верил в его способность преображать общество. Рабиндранат Тагор тоже находил в искусстве путь к единению людей ради общего блага, что нашло отражение в учебной программе университета «Вишва-Бхарати», который он основал в 1921 году в Шантиникетане (к слову, неофициальный девиз университета лег в основу названия выставки, которое звучит так: «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора»). Как сообщается в буклете к экспозиции, «получение знаний и развитие критического мышления были неотделимы от творческого самовыражения студентов. Связующим звеном между образованием, трудом, природой и жизнью было искусство». По инициативе Тагора в университете стали проводить фестиваль посадки деревьев «Врикша-Ропана» — и тут, конечно, напрашивается параллель с акцией Бойса «7000 дубов».

С текстами из буклета полезно ознакомиться прежде, чем смотреть экспозицию (они там не дублируются). В противном случае собранные экспонаты — а это не только живопись и графика Тагора, но и работы современных авторов — могут показаться не очень убедительными именно как произведения искусства. Впрочем, они и не призваны поражать изощренностью концепций и производить мощный визуальный эффект (эта задача делегирована весьма активной, «пряной» выставочной архитектуре в оттенках карри и шафрана). Обратимся к буклету. Из него становится ясно, что тагоровский подход к искусству ориентирован не на создание шедевров, а, скорее, на эстетику взаимодействия, что и проявлено в творчестве авторов, движущихся «по следам Тагора». Хотя концепция «эстетики взаимодействия» была сформулирована французским арт-критиком и куратором Николя Буррио лишь в 1990-х, она как нельзя лучше подходит для описания учебного процесса в «Вишва-Бхарати». Жизнь этого университета, судя по сведениям из буклета и кадрам из видео «Почвенный горизонт О» от художников из The Otolith Group, скорее, напоминала жизнь современной арт-резиденции.

Междисциплинарность, экологичность, работа с местным сообществом, соединение локального и глобального — весь этот набор, характерный для современных художественных практик, волновал Тагора и его воспитанников. Кураторы Артем Тимонов и Елена Яичникова не говорят прямо, но наталкивают на мысль о том, что, в сущности, главным шедевром Рабиндраната Тагора (не считая его стихов, поэм и эссе) была педагогика. И его рисунки становятся колоритным поводом к раскрытию этой темы.

Взаимодействие не только между людьми, но и людей с природой — один из главных лейтмотивов выставки. Сангита Майти в объектах из серии «Изменение русла» фиксирует, как развитие промышленности и вырубка лесов изменили рисунок рек. А холсты Ивана Новикова (да, выставка включает и российских художников) из «Эландской серии» созданы буквально в соавторстве с природой: в абстрактных композициях, которые рождались под открытым небом, можно заметить следы от ножек насекомых и капель дождя.

Выставку Рабиндраната Тагора, которая прошла в ГМНЗИ почти 100 лет назад, за несколько дней работы посетило около 5 тыс. человек. В «Письмах о России» Тагор предполагает, что многих зрителей привело на выставку «пустое любопытство». Однако в этих словах нет упрека. Чуть ниже в том же абзаце он отмечает, что любопытство слабо там, где инертен ум — в России же он увидел другую картину. Нынешняя выставка в «ГЭС-2», быть может, и не способна уж очень удивить характером искусства, но она достойна того, чтобы проявить к ней искреннее любопытство.

Доктор Санджив Кишор Гоутам

Директор Национальной галереи современного искусства (NGMA) в Дели, междисциплинарный художник, ученый и хранитель культурного наследия

Я первый раз в Москве. Для меня большая честь быть здесь, в «ГЭС-2», и участвовать в этом проекте со стороны Национальной галереи современного искусства Дели. Рабиндранат Тагор — очень важная фигура для Индии, которая связывает нашу страну со множеством других стран. Его творчество является частью культурного ландшафта своего времени. Его работы относятся к национальному достоянию нашей страны. Нам очень важно представлять наше культурное наследие на международном уровне.

Да, очень редко бывают такие таланты. Это ведь великий поэт. Он занимался и драматическим искусством, написал много книг о драме. Многие его произведения связаны с регионом Бенгалии и близлежащими районами. Он основатель важной институции для нашей страны — университета в Шантиникетане.

В Бенгалии вообще много талантливых людей, визионеров, художников. И Рабиндранат Тагор, как мне кажется, был одним из самых современных художников во всей Индии. Он работал совершенно не так, как другие художники его времени. Он не повторял ни за кем. Нужно упомянуть, что у Тагора были талантливые братья, они привозили живописные техники и знания из Италии, Франции. Но сам Тагор не очень интересовался этими техниками, у него был свой подход. Представьте, он начал художественную практику в 67 лет! Это, конечно, уникальный случай. Интересно и то, как он работал, — через связь с бессознательным. Многие его рисунки, живописные произведения были так созданы.

Я был бы очень рад продолжать развивать отношения между Россией и Индией, особенно в сфере современного искусства. У меня есть мечта: я бы хотел позвать в Индию 25 художников из России. В разные места. Например, в Шантиникетан (там прекрасная инфраструктура), в Дели, Мумбаи. В Дели, кстати, есть прекрасные студии для печатной графики. А художники из Индии приехали бы в Россию. Получилась бы программа обмена. После результаты этого проекта можно было бы выставить вместе и в России, и в Индии. Это было бы взаимовыгодное сотрудничество.

Дом культуры «ГЭС-2»
«Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора»
До 23 августа