18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Ипполито Пестеллини Лапарелли: «Мы открываем сразу два венецианских павильона — физический и виртуальный»

Куратор российского павильона на XVII Венецианской архитектурной биеннале, которая откроется 22 мая, рассказал в подробностях о национальном проекте

В чем заключается концепция павильона России на предстоящей Архитектурной биеннале?

Чтобы разобраться в концепции павильона РФ на биеннале 2021 года, нужно проследить траекторию развития проекта. Все началось с идеи реконструировать здание. Объявили открытый конкурс, который выиграло молодое российско-японское бюро KASA. Но с началом физической трансформации павильона стало ясно, что и сама его суть нуждается в переосмыслении. Возможно, это повод задуматься о смысле павильона как культурной институции. Тут как раз разразилась пандемия, биеннале перенесли на год, и перед нами открылась уникальная возможность для рефлексии о задачах культурных институций в тот момент, когда культуру, общество и экономику настигает серьезный, глобальный кризис. Какую роль они могут сыграть и как им самим это пережить? Для наших размышлений была создана онлайн-платформа под названием Open.

Удалось ли в результате выяснить, какова роль культурных институций сегодня?

Единственно верного ответа на этот вопрос не существует. Наша задача состояла в том, чтобы максимально расширить круг участников разговора, обратиться к представителям разных дисциплин, чтобы полученный ответ оказался универсальным, а проект в целом повлиял на культурный ландшафт.

Чтобы направление поисков оказалось яснее, вернемся к зданию. Проект KASA призван вдохнуть новую жизнь и энергию в замысел Алексея Щусева, который в 1914 году построил здание, теснейшим образом связанное с окружающим миром — и с лагуной, и с садами Джардини. В проекте KASA архитектура вновь сливается с ландшафтом, пропускает его через себя, начинает проявлять эмпатию. Именно эти ценности — проницаемость, чуткость, эмпатия, универсальность — легли в основу программы павильона. И именно они чаще всего упоминались в ходе обсуждений на нашей онлайн-платформе, по итогам которых издается книга под названием «Голоса (навстречу другим институтам)». В результате в Венеции мы, по сути, открываем две структуры, объединенные общими принципами: физическое здание и обновленную институцию.

Можно ли говорить о научной реставрации здания Щусева? Были ли использованы какие-то архивные документы, чертежи или же это спонтанная, вольная интерпретация оригинального проекта?

Разумеется, исследования проводились, причем многочисленные. Изучались архивные материалы и чертежи Щусева. Была проведена целая серия изысканий на местности: мы проанализировали все слои павильона, установили, каким было оригинальное колористическое решение. Но надо понимать, что история необратима, и нет смысла непременно стремиться сохранить все в точности как было. Здание немало претерпело на своем веку, далеко отошло от оригинального замысла, и мы не можем просто отыграть назад, восстановив конструкцию 1914 года. Замысел KASA состоит как раз в том, чтобы не только вернуться к идеям Щусева, но и задуматься о будущем. Павильон должен получить все то, без чего сегодня немыслима по-настоящему современная культурная институция.

Что вы имеете в виду?

Щусев придумал здание, открытое навстречу лагуне и парку, у него было множество окон и проемов, выход на террасу. Все это было со временем закрыто и сейчас восстанавливается. Но появится и кое-что новое. Например, залы-трансформеры с раздвижным полом, благодаря которому центральное пространство может работать как один двухсветный зал, а может разделиться на два этажа. Потому что архитектура современного культурного пространства должна уметь приспосабливаться не только к статичным выставкам, но и к перформансам, мастер-классам, даже к учебным занятиям. Иначе говоря, реконструкция обращена и к прошлому, и к настоящему, и к будущему. Но прежде всего мы создаем платформу для коллективного опыта.

В 2015 году, когда комиссаром павильона была Стелла Кесаева, художница Ирина Нахова предложила вернуть ему оригинальный зеленый цвет, как у Щусева. Это не удалось сделать, потому что в Венеции очень строгое законодательство по охране памятников и любое вмешательство в исторические объекты запрещено. В результате пришлось построить фальшстены, выкрасить их в зеленый цвет, а потом разобрать. Как вам удалось решить этот вопрос?

Никакого фокуса тут нет — только работа, работа и работа. Венецианскому департаменту культурного наследия мы предъявили огромное количество исторической документации, которая доказывала, что зеленый цвет изначально был задуман Щусевым. Приложили обоснование концепции. Объяснили, что с помощью зеленого цвета архитектор надеялся создать дополнительную связь с хрупкой венецианской экосистемой. На здании были обнаружены следы этого зеленого цвета. В результате удалось убедить департамент, что мы собираемся не менять, а восстанавливать изначальный замысел. Это к вопросу о том, что необходимо сохранять, а что — преобразовывать.

А каково наполнение павильона?

Повторюсь, сейчас в Венеции идет работа над двумя павильонами, реальным и виртуальным. Они в равной мере важны и теснейшим образом взаимосвязаны. Виртуальная программа родилась во время пандемии, когда физически попасть в павильон стало невозможно. В онлайн-формате мы продолжили и расширили задуманный разговор о настоящем и будущем культурных институций, используя для этого не только тексты, но и подкасты, мультимедийные перформансы, фильмы и даже видеоигру, позволявшую перенестись в павильон хотя бы в воображении. И вот на биеннале 2021 года эти два павильона, виртуальный и реальный, наконец должны воссоединиться. Зрителю предстоит испытать опыт, состоящий из трех равноценных частей: открытой, чуткой, универсальной архитектуры здания; архитектуры взаимоотношений и идей, сложившейся в результате работы онлайн-проекта и описанной в книге «Голоса (навстречу другим институтам)»; и архитектуры виртуальных пространств, дающей повод задуматься об общественном измерении видеоигр. Такая структура сложилась в результате долгого и плодотворного рабочего процесса, но важно понимать, что ядро нашего замысла находится на стыке физического и виртуального миров. В той самой странной реальности, в которую нам пришлось погрузиться из-за пандемии.

В центре экспозиции обещан некий флаг павильона. Что имеется в виду?

Никто не снимает с павильона флаг Российской Федерации. Он остается на фасаде. А внутри должен появиться совсем другой флаг, который послужит инструментом художественно-критического анализа. Дело в том, что экспозиция павильона будет состоять из нескольких частей: реконструированного здания, итогов работы онлайн-проекта и исследования культурно-общественного потенциала игровых миров. Флаг — элемент, в котором все заложенные в программу идеи должны соединиться. Придумал его коллектив Electric Red — российские графические дизайнеры, живущие в Нью-Йорке.

Флаг — это символическое обозначение институциональной программы, а программа основана на вовлечении, коллективном действии, открытости и чуткости. Значит, и флаг должен быть интерактивной, открытой, развивающейся системой. Дизайнеры из Electric Red предложили интерфейс, который будет одновременно на сайте павильона и внутри экспозиции. И там и там посетители смогут выбирать для него цвета, исходя из их символических значений. После того как свой выбор сделает 50 человек, флаг изменится; когда поучаствует 1000 человек, он изменится еще сильнее и, пока длится биеннале, будет постоянно трансформироваться. Таким образом мы наглядно воплощаем новые представления об идентичности, которая становится по-настоящему коллективной, выходит за пределы национальных границ. Флаг оказывается символом новых представлений о себе, в равной мере значимых и для людей, и для институций.

Очень хочется увидеть, как это будет выглядеть. Но в павильоне будет еще и игровое пространство. В России политики часто говорят о том, что компьютерные игры — зло, отнимающее время у молодых людей, которые погружаются в виртуальные миры и не реагируют на действительность за окном. А чему именно посвящены ваши игры?

Одна игра была специально заказана Михаилу Максимову, она называется «Санаторий „Приют антропоцена“», а ее место действия — сам павильон и окрестности. Первая версия вышла в начале лета 2020 года, для экспозиции 2021 года создается вторая. Две другие игры сделаны независимо, но совсем недавно — это «ШХД: ЗИМА» Ильи Мазо и «Юхины кошмары» Юлии Кожемяко.

Игры, участвующие в нашей выставке, безусловно, сильно отличаются от мейнстрима. Это экспериментальные проекты, созданные художниками, философские размышления, основанные на сложных и глубоких идеях. В них не заложено никакой соревновательности — речь идет, скорее, о разработке альтернативной реальности. Политики не только в России, но и в остальных странах обеспокоены погружением молодежи в видеоигры, но приходится признать, что это наша новая реальность, и ее нужно принимать во внимание. На планете сегодня более 3,6 млрд геймеров, а виртуальные миры, в которые эти люди погружаются, становятся не менее важны, чем пространства физические. Они нуждаются в осмыслении, предстоит осознать их общественный и культурный потенциал. Именно такую задачу и решают участвующие в проекте игры.

Большая редкость, чтобы у российского павильона был иностранный куратор. У меня к вам вопрос как к итальянцу: что вы узнали о русских, пока работали над этим проектом?

Это не первая моя встреча с Россией — я уже имел дело с вашей страной и по работе, и сам по себе. Работая над этим проектом, я столкнулся с новым поколением художников, деятелей, мыслителей, они совершенно заворожили меня своим нестандартным, ярким, красивым мышлением. Мало того что сотрудничество шло очень гладко, это было еще и невероятное наслаждение, за что я благодарен всем участникам.

Бывают разные кураторские подходы. Можно ставить себе задачу сделать лучшую в мире выставку, а можно пытаться запустить какой-то процесс, который, возможно, приведет к интересным результатам. И вот с точки зрения процесса ничего лучше происходившего во время работы над павильоном РФ просто не бывает. Вокруг проекта сложился целый коллектив людей, представителей разных дисциплин, с которыми я надеюсь продолжить работу и в будущем — и в научной, и в кураторской сфере.

Когда павильон переместился в онлайн-формат, постепенно изменился и весь подход: из рук одного куратора руководство перешло к итальянско-русской кураторской команде. Итальянскую сторону представляю я сам и мои коллеги по бюро 2050+ Эрика Петрилло и Джакомо Ардезио, а русская сторона — это Владимир Надеин, Лиза Доррер и Даша Насонова. Все они — равноправные участники. Владимир и Даша сейчас живут между Москвой и Петербургом, Лиза работает в Гонконге, но на интенсивность обмена идеями это не влияет. Сложная кураторская структура отражает сложное устройство проекта. По сути, формирование команды стало важным элементом в процессе его развития.

XVII Венецианская архитектурная биеннале «Как нам жить вместе?»
22 мая — 21 ноября

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
5
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+