Ипполито Пестеллини Лапарелли: «Мы открываем сразу два венецианских павильона — физический и виртуальный»

В чем заключается концепция павильона России на предстоящей Архитектурной биеннале?

Чтобы разобраться в концепции павильона РФ на биеннале 2021 года, нужно проследить траекторию развития проекта. Все началось с идеи реконструировать здание. Объявили открытый конкурс, который выиграло молодое российско-японское бюро KASA. Но с началом физической трансформации павильона стало ясно, что и сама его суть нуждается в переосмыслении. Возможно, это повод задуматься о смысле павильона как культурной институции. Тут как раз разразилась пандемия, биеннале перенесли на год, и перед нами открылась уникальная возможность для рефлексии о задачах культурных институций в тот момент, когда культуру, общество и экономику настигает серьезный, глобальный кризис. Какую роль они могут сыграть и как им самим это пережить? Для наших размышлений была создана онлайн-платформа под названием Open.

Удалось ли в результате выяснить, какова роль культурных институций сегодня?

Единственно верного ответа на этот вопрос не существует. Наша задача состояла в том, чтобы максимально расширить круг участников разговора, обратиться к представителям разных дисциплин, чтобы полученный ответ оказался универсальным, а проект в целом повлиял на культурный ландшафт.

Чтобы направление поисков оказалось яснее, вернемся к зданию. Проект KASA призван вдохнуть новую жизнь и энергию в замысел Алексея Щусева, который в 1914 году построил здание, теснейшим образом связанное с окружающим миром — и с лагуной, и с садами Джардини. В проекте KASA архитектура вновь сливается с ландшафтом, пропускает его через себя, начинает проявлять эмпатию. Именно эти ценности — проницаемость, чуткость, эмпатия, универсальность — легли в основу программы павильона. И именно они чаще всего упоминались в ходе обсуждений на нашей онлайн-платформе, по итогам которых издается книга под названием «Голоса (навстречу другим институтам)». В результате в Венеции мы, по сути, открываем две структуры, объединенные общими принципами: физическое здание и обновленную институцию.

Можно ли говорить о научной реставрации здания Щусева? Были ли использованы какие-то архивные документы, чертежи или же это спонтанная, вольная интерпретация оригинального проекта?

Разумеется, исследования проводились, причем многочисленные. Изучались архивные материалы и чертежи Щусева. Была проведена целая серия изысканий на местности: мы проанализировали все слои павильона, установили, каким было оригинальное колористическое решение. Но надо понимать, что история необратима, и нет смысла непременно стремиться сохранить все в точности как было. Здание немало претерпело на своем веку, далеко отошло от оригинального замысла, и мы не можем просто отыграть назад, восстановив конструкцию 1914 года. Замысел KASA состоит как раз в том, чтобы не только вернуться к идеям Щусева, но и задуматься о будущем. Павильон должен получить все то, без чего сегодня немыслима по-настоящему современная культурная институция.

Что вы имеете в виду?

Щусев придумал здание, открытое навстречу лагуне и парку, у него было множество окон и проемов, выход на террасу. Все это было со временем закрыто и сейчас восстанавливается. Но появится и кое-что новое. Например, залы-трансформеры с раздвижным полом, благодаря которому центральное пространство может работать как один двухсветный зал, а может разделиться на два этажа. Потому что архитектура современного культурного пространства должна уметь приспосабливаться не только к статичным выставкам, но и к перформансам, мастер-классам, даже к учебным занятиям. Иначе говоря, реконструкция обращена и к прошлому, и к настоящему, и к будущему. Но прежде всего мы создаем платформу для коллективного опыта.

В 2015 году, когда комиссаром павильона была Стелла Кесаева, художница Ирина Нахова предложила вернуть ему оригинальный зеленый цвет, как у Щусева. Это не удалось сделать, потому что в Венеции очень строгое законодательство по охране памятников и любое вмешательство в исторические объекты запрещено. В результате пришлось построить фальшстены, выкрасить их в зеленый цвет, а потом разобрать. Как вам удалось решить этот вопрос?

Никакого фокуса тут нет — только работа, работа и работа. Венецианскому департаменту культурного наследия мы предъявили огромное количество исторической документации, которая доказывала, что зеленый цвет изначально был задуман Щусевым. Приложили обоснование концепции. Объяснили, что с помощью зеленого цвета архитектор надеялся создать дополнительную связь с хрупкой венецианской экосистемой. На здании были обнаружены следы этого зеленого цвета. В результате удалось убедить департамент, что мы собираемся не менять, а восстанавливать изначальный замысел. Это к вопросу о том, что необходимо сохранять, а что — преобразовывать.

А каково наполнение павильона?

Повторюсь, сейчас в Венеции идет работа над двумя павильонами, реальным и виртуальным. Они в равной мере важны и теснейшим образом взаимосвязаны. Виртуальная программа родилась во время пандемии, когда физически попасть в павильон стало невозможно. В онлайн-формате мы продолжили и расширили задуманный разговор о настоящем и будущем культурных институций, используя для этого не только тексты, но и подкасты, мультимедийные перформансы, фильмы и даже видеоигру, позволявшую перенестись в павильон хотя бы в воображении. И вот на биеннале 2021 года эти два павильона, виртуальный и реальный, наконец должны воссоединиться. Зрителю предстоит испытать опыт, состоящий из трех равноценных частей: открытой, чуткой, универсальной архитектуры здания; архитектуры взаимоотношений и идей, сложившейся в результате работы онлайн-проекта и описанной в книге «Голоса (навстречу другим институтам)»; и архитектуры виртуальных пространств, дающей повод задуматься об общественном измерении видеоигр. Такая структура сложилась в результате долгого и плодотворного рабочего процесса, но важно понимать, что ядро нашего замысла находится на стыке физического и виртуального миров. В той самой странной реальности, в которую нам пришлось погрузиться из-за пандемии.

В центре экспозиции обещан некий флаг павильона. Что имеется в виду?

Никто не снимает с павильона флаг Российской Федерации. Он остается на фасаде. А внутри должен появиться совсем другой флаг, который послужит инструментом художественно-критического анализа. Дело в том, что экспозиция павильона будет состоять из нескольких частей: реконструированного здания, итогов работы онлайн-проекта и исследования культурно-общественного потенциала игровых миров. Флаг — элемент, в котором все заложенные в программу идеи должны соединиться. Придумал его коллектив Electric Red — российские графические дизайнеры, живущие в Нью-Йорке.

Флаг — это символическое обозначение институциональной программы, а программа основана на вовлечении, коллективном действии, открытости и чуткости. Значит, и флаг должен быть интерактивной, открытой, развивающейся системой. Дизайнеры из Electric Red предложили интерфейс, который будет одновременно на сайте павильона и внутри экспозиции. И там и там посетители смогут выбирать для него цвета, исходя из их символических значений. После того как свой выбор сделает 50 человек, флаг изменится; когда поучаствует 1000 человек, он изменится еще сильнее и, пока длится биеннале, будет постоянно трансформироваться. Таким образом мы наглядно воплощаем новые представления об идентичности, которая становится по-настоящему коллективной, выходит за пределы национальных границ. Флаг оказывается символом новых представлений о себе, в равной мере значимых и для людей, и для институций.

Очень хочется увидеть, как это будет выглядеть. Но в павильоне будет еще и игровое пространство. В России политики часто говорят о том, что компьютерные игры — зло, отнимающее время у молодых людей, которые погружаются в виртуальные миры и не реагируют на действительность за окном. А чему именно посвящены ваши игры?

Одна игра была специально заказана Михаилу Максимову, она называется «Санаторий „Приют антропоцена“», а ее место действия — сам павильон и окрестности. Первая версия вышла в начале лета 2020 года, для экспозиции 2021 года создается вторая. Две другие игры сделаны независимо, но совсем недавно — это «ШХД: ЗИМА» Ильи Мазо и «Юхины кошмары» Юлии Кожемяко.

Игры, участвующие в нашей выставке, безусловно, сильно отличаются от мейнстрима. Это экспериментальные проекты, созданные художниками, философские размышления, основанные на сложных и глубоких идеях. В них не заложено никакой соревновательности — речь идет, скорее, о разработке альтернативной реальности. Политики не только в России, но и в остальных странах обеспокоены погружением молодежи в видеоигры, но приходится признать, что это наша новая реальность, и ее нужно принимать во внимание. На планете сегодня более 3,6 млрд геймеров, а виртуальные миры, в которые эти люди погружаются, становятся не менее важны, чем пространства физические. Они нуждаются в осмыслении, предстоит осознать их общественный и культурный потенциал. Именно такую задачу и решают участвующие в проекте игры.

Большая редкость, чтобы у российского павильона был иностранный куратор. У меня к вам вопрос как к итальянцу: что вы узнали о русских, пока работали над этим проектом?

Это не первая моя встреча с Россией — я уже имел дело с вашей страной и по работе, и сам по себе. Работая над этим проектом, я столкнулся с новым поколением художников, деятелей, мыслителей, они совершенно заворожили меня своим нестандартным, ярким, красивым мышлением. Мало того что сотрудничество шло очень гладко, это было еще и невероятное наслаждение, за что я благодарен всем участникам.

Бывают разные кураторские подходы. Можно ставить себе задачу сделать лучшую в мире выставку, а можно пытаться запустить какой-то процесс, который, возможно, приведет к интересным результатам. И вот с точки зрения процесса ничего лучше происходившего во время работы над павильоном РФ просто не бывает. Вокруг проекта сложился целый коллектив людей, представителей разных дисциплин, с которыми я надеюсь продолжить работу и в будущем — и в научной, и в кураторской сфере.

Когда павильон переместился в онлайн-формат, постепенно изменился и весь подход: из рук одного куратора руководство перешло к итальянско-русской кураторской команде. Итальянскую сторону представляю я сам и мои коллеги по бюро 2050+ Эрика Петрилло и Джакомо Ардезио, а русская сторона — это Владимир Надеин, Лиза Доррер и Даша Насонова. Все они — равноправные участники. Владимир и Даша сейчас живут между Москвой и Петербургом, Лиза работает в Гонконге, но на интенсивность обмена идеями это не влияет. Сложная кураторская структура отражает сложное устройство проекта. По сути, формирование команды стало важным элементом в процессе его развития.

XVII Венецианская архитектурная биеннале «Как нам жить вместе?»
22 мая — 21 ноября