Операция «Пушкин»: раскрыли кражи редких книг

Библиотеки Европы в 2022–2024 годах пострадали от краж редких изданий русских классиков: в Прибалтике, Берлине, Варшаве, Гааге, Женеве, Лионе, Мюнхене, Париже, Праге, Хельсинки посетители подменяли книги копиями. Самый популярный автор — Пушкин, также уносили Гоголя, Крылова и других. Всего было украдено до 170 книг (более 70 — из Варшавы) на €2,5 млн.

Европолиция активно занялась преступлениями, создав следственную группу из представителей разных стран и назвав дело операцией «Пушкин». Раскрытию помогло ДНК преступников, найденное в биб­лиотеках. Всего было арестовано девять подозреваемых, все — граждане Грузии. Суды по этим делам идут в разных странах с мая 2023 года. В Латвии и Эстонии был осужден Бека Цирекидзе, в Грузии — трое его родственников. В Вильнюсе перед судом также предстал Михаил Замтарадзе. Следствие пришло к выводу, что Замтарадзе и Цирекидзе были мозгом преступной группы, а родственники и старые знакомые выполняли их поручения.

Куда шли украденные экземпляры? Кто их покупал? Западная пресса, освещавшая это преступление, прямо задает вопрос, стояли ли за ним более «крупные силы», «рука Москвы», «государство» и так далее. Осужденный Цирекидзе в интервью BBC ответил: «Окончательный пункт — это московские аукционы, я предполагаю так». При этом стоит обратить внимание, что на родине Цирекидзе хорошо известен как профессиональный книжный вор. В 2016 году его осудили за кражу антикварных книг из Музея истории Тбилиси им. И.Гришашвили. Скандалы с подобными преступлениями в Грузии часты. Так, в 2010 году раскрыли другую сеть похитителей, куда входили ректор Тбилисского госуниверситета и весьма известные местные коллекционеры.

Знатоки российского букинистического рынка, к которым мы обратились за консультацией, имеют собственное видение ситуации: эти книги предназначались для российского покупателя, но до него они в массе своей не дошли.

Сообщается, что при обысках в Грузии было обнаружено около 150 старинных изданий, хотя их полный список не опубликован. Видимо, ввозить предметы контрабандой в Россию воры не рисковали. Вероятно, их планам на крупную прибыль также помешала СВО: потенциальных покупателей криминального стало меньше. Если эти книги и предлагали на продажу в России, то непублично, и никто из заметных представителей отечественной букинистики связываться с этим не пожелал. Вдобавок Международная организация антикваров делала рассылку списков украденного, то есть все профессионалы рынка знали, на что обратить внимание, когда им предлагали экземпляр из скомпрометированного тиража.

По мнению экспертов, волну краж, вероятно, вдохновили аукционные рекорды 2018–2019 годов на Sotheby’s и Christie’s, когда первое издание «Евгения Онегина» ушло за £467 тыс. Воры решили почерпнуть товар из незащищенных библиотек, рассчитывая, вероятно, на близкую прибыль. Судя по перечню краденого, они воровали не на заказ, а по списку «самого дорогого». «О чем они думали, непонятно, — говорит эксперт. — Это же несколько одинаковых экземпляров „Полтавы“, „Бориса Годунова“, „Кавказского пленника“. Когда в легальной продаже появляются одинаковые книги, цена падает. А что уж говорить о теневом рынке? Кому нужен такой массив? Они явно считали, что крадут что-то ликвидное, с высокой маржой. А это не так».

К тому же речь идет об экземплярах со штампами библиотек. Оценку ущерба в €2,5 млн эксперт назвал весьма гипотетической. «Книга — это не картина, а тиражная вещь. Одно и то же прижизненное издание Пушкина без штампов стоит одну сумму, со штампом недействующей библиотеки — в десять раз дешевле, со штампом действующей — в сто раз дешевле».

Первые кражи были из библиотек бывшей Российской империи, с дореволюционными штампами. «Продавая книги с такими штампами, до 1917 года, мы вообще-то не нарушаем законодательство РФ. Так, книг из библиотеки Варшавского университета на рынке очень много, причем одинаковых. Такие печати даже использовались поддельщиками, чтоб маскировать сведенные штампы современных библиотек, — говорят букинисты. — Однако этот кризис привел к тому, что мы стали гораздо бдительнее. Другое последствие: теперь мы подозрительно относимся к немецким штампам, которые ранее шли по рангу „перемещенных ценностей“ и продавались без проблем».

Кражи из библио­тек — это трагедия, подытоживают опрошенные нами эксперты, и ни один разумный представитель рынка такое брать в руки не хочет. «Торговля краденым и торговля антиквариатом — это разный бизнес».