Больше чем снег

«Россия ассоциируется с бесконечными белыми пространствами, которые находятся в странной зоне между природным феноменом и метафизическим, созерцательным белым, в зоне белого созерцания», — сказал однажды арт-критик Борис Гройс в беседе с художником Ильей Кабаковым. Этот и несколько других разговоров записали и позднее издали в книге «Диалоги» (издательство Ad Marginem).

Снег как пустой холст, как одеяло, как покров, который скрывает лежащую под ним землю. С самого раннего детства снег служит нам скульптурным материалом. Вездесущий и эгалитарный. Угнетающий и эфемерный. Холодный и теплый. Снег приносит свет в самое темное время года. Одновременно предельно физический и метафизический, оптический и невидимый.

На зернистом черно-белом видео камера летит над покрытым снегом деревенским пейзажем и приближается к стоящему спиной человеку. Он одет как типичный деревенский пьяница: потрепанная телогрейка, валенки и шапка-ушанка. Но при этом в его фигуре есть одна необычная деталь: на спине у него пара больших белых крыльев. Герой видео «Снежный ангел», снятого Леонидом Тишковым в 1998 году, неуклюже пробирается сквозь глубокий снег, похлопывает крыльями, спрыгивает с небольшого пригорка, и во всех его движениях чувствуются беспомощность, холод и неловкое одиночество. В конце концов он уходит в снежное поле, которое поглощает его, оставляя полностью залитый белизной экран. Эта поэтичная и меланхоличная работа с долей самоиронии рассказывает очень многое о русской душе и о месте, которое в ней занимает снег.

Поскольку снег — непременный элемент зимнего пейзажа, для многих художников работа с ним была скорее неизбежностью, чем выбором. В позднесоветский период художники-нонконформисты не могли надеяться на институциональное принятие, не говоря уже о какой-либо популярности и внимании со стороны СМИ. Напротив, они умели избегать всего этого любой ценой, и одним из способов был побег в деревню, подальше от любопытных незнакомцев и потенциальных стукачей. В России нет недостатка в сельской местности, и ее широкие просторы принимали поколения маргинальных поэтов и художников, которых раз за разом отвергали общественно-политические структуры. Направления для побега задавала карта пригородных поездов. Именно ими пользовались члены арт-группы «Коллективные действия» во главе с Андреем Монастырским. За несколько десятилетий, начиная с середины 1970-х годов, они совершили более 100 таких поездок, получивших скромное название «Поездки за город». Эти тщательно продуманные действия, или перформансы, устраивали в пустынных полях и лесах, а их зрителями становились только члены самой группы и их друзья. Зимой (то есть значительную часть года) они проходили на фоне белого снежного покрова вместо музейных стен и в окружении заиндевелых сосен вместо посетителей — что, конечно, печально и абсурдно, но при этом дает такие возможности для концентрации, углубления и созерцания, что практически вырастает в своего рода советский дзен.

Франциско Инфанте, экспериментатор в сфере оптических иллюзий и своеобразного оп-арта, тоже сбегал в мастерскую природы. Однако, в отличие от концептуалистских акций «Коллективных действий», его творчество строится на оптическом использовании окружающей среды, так что снег у него служит не идеологическим белым холстом, а обретает реальность. Такие работы составили серию «Структуры». А отсылая к конструктивистским картинам первого поколения русских художников-авангардистов, он воссоздавал их супрематические композиции, размещая на снегу геометрические формы и фотографируя их.

Александр Шишкин-Хокусай, театральный художник-постановщик по образованию, начал заниматься современным искусством в 2010-е. Появившись на арт-сцене, он прибавил к своей настоящей фамилии Шишкин, под которой его знают в театральной среде, вторую часть, таким образом составив псевдоним в честь двух очень популярных художников, которые, кстати говоря, создавали в числе прочего и снежные пейзажи. Он тоже нашел убежище в заснеженных лесах, потому что, начав размещать вырезанные из фанеры большие фигуры обнаженных девушек в городском пространстве, столкнулся с неприятием и цензурой. Шишкин-Хокусай втыкает фигуры прямо в снег, что позволяет моментально создавать любые театральные декорации, пусть и без зрителей.

Николай Полисский изначально был художником-пейзажистом, но в один прекрасный день осознал, что бескрайние снежные просторы и есть главный материал. Он понял, что может стать частью этого пейзажа, работать с ним, менять его, а не просто изображать на холсте. Карьера Полисского в сфере ленд-арта началась в 2000 году со «Снеговиков» — целой армии вылепленных из снега фигур на пустом поле у реки, которую он задумал вместе с художником Константином Батынковым и создал при участии местных жителей (их он с тех пор регулярно привлекает к возведению своих монументальных конструкций, возрождая и обновляя деревню Никола-Ленивец, где проводится фестиваль «Архстояние»).

Но если уж говорить о региональных особенностях, то право первенства в работе со снегом, безусловно, должно принадлежать сибирским художникам, для которых это явление природы стало настоящей визитной карточкой. Проект Дамира Муратова «Соединенные Штаты Сибири» в духе иронического концептуализма агитирует за независимость Сибири. Художница из более молодого поколения Наташа Юдина использует свою потустороннюю красоту, создавая образ готической Снежной королевы. Она делает арт-объекты, адаптируя западные культурные клише и предметы повседневного быта к суровому сибирскому климату, и поэтому ее «Венера Милосская» оказывается в мехах. Сидя в своем «сугробе», она рассказывает в интервью куратору Анастасии Куклиной: «В Сибири очень трудно выжить: метель, пурга, стужа, где-то недалеко бродит страшный медведь-шатун». Ее творчество поддерживает и воспроизводит эти мифы. Как, в общем-то, и творчество многих других российских современных художников, использующих в работе популярные клише. Двусмысленность позволяет им смеяться над этими стереотипами, в то же время не отказываясь от узнаваемой и хорошо экспортируемой тематики.

Впервые текст был опубликован в Russian Art Focus № 15.