Андрей Монастырский: «Мне интересно направление, которое я называю экспонатизмом»

На создание «Нового архива тиражного искусства» (НАТИ) московскую галерею Shaltaj Editions, специализирующуюся на принтах и мультиплях, то есть небольших сериях тиражных работ известных художников, вдохновил опыт легендарного МАНИ (Московского архива нового искусства). В конце 1970-х годов в кругу московских концептуалистов возникла идея некоего совместного журнала, которая в результате нашла воплощение в виде архива — папок, куда складывались произведения и тексты. Папки существовали в четырех-пяти экземплярах (столько копий можно было изготовить на печатной машинке) и хранились в разных местах. По словам художника Вадима Захарова, «это единственное коллективное произведение того времени», которое «напоминает своей естественностью уличные окурки, воробьев или бездомных собак, отстоявших свои права в коллективной эволюционной неразберихе». Андрей Монастырский был одним из инициаторов создания МАНИ и составителем первого выпуска. В каждой из пяти папок, собранных в 1981–1986 годах, хранится от 22 до 40 конвертов с работами и текстами разных авторов. Как рассказывает искусствовед Александра Обухова, в общей сложности в папках МАНИ содержится 895 единиц хранения, авторство которых принадлежит 54 художникам, в том числе Илье Кабакову, Виктору Пивоварову, Ивану Чуйкову, группе «Мухомор». Впоследствии идея была продолжена в «Сборниках МАНИ» и «Музее МАНИ».

Первая папка НАТИ гораздо скромнее: свои работы предоставили шесть художников. Помимо Андрея Монастырского, это Елена Елагина и Игорь Макаревич, участвовавшие в МАНИ, а также Виктор Алимпиев, Иван Горшков, Ирина Корина. Дизайн выполнен Кириллом Глущенко, а тираж составляет 30 экземпляров.

Чем НАТИ отличается от МАНИ?

НАТИ очень сильно отличается от МАНИ размером и весом. В задачу МАНИ входили архивация и публикация (в пяти экземплярах) материала, который не публиковался в то время.

Сохранились ли у вас папки МАНИ, например?

У меня не сохранились. Знаю, что они есть в Циммерли (музей и архив коллекции Нортона Доджа в американском Университете Ратгерса. — TANR) и Бремене (Институт Восточной Европы Бременского университета, где собрана самая большая коллекция советского самиздата. — TANR).

По какому принципу вы выбрали свои работы для первой папки НАТИ?

По подходящему размеру и технике.

Наряду с вашими товарищами по КД Еленой Елагиной и Игорем Макаревичем в числе авторов — трое художников другого поколения. Кто их выбирал? Значит ли это, что вы считаете их продолжателями вашей линии в искусстве?

Их выбирали авторы идеи папки — галерея Shaltaj Editions. Я не считаю, что они продолжатели нашей линии в искусстве.

Как вы вообще оцениваете современный художественный пейзаж? Что вам кажется интересным и перспективным или, наоборот, тупиковым?

Мне интересно направление, которое я называю экспонатизмом (как современный этап концептуализма), когда художник выставляет или реальные музейные экспонаты, или их симуляцию: Ян Гинзбург, Арсений Жиляев, Иван Новиков, Анна Гребенникова (автор хита выставки «Здесь и сейчас» в Манеже — объекта «Борщой театр», тазика борща в виде Большого театра. — TANR), Евгений Антуфьев и так далее.

Вы продолжаете проводить акции «Коллективных действий». Расскажите о какой-нибудь из последних. Что сейчас представляют собой «Коллективные действия»? Кто в них участвует?

Сейчас в КД участвуют Елена Елагина, Игорь Макаревич, Сергей Ромашко, Сабина Хэнсген и я. Мы делаем 13-й том «Поездок за город» (сборники документации акций КД. — TANR). В данный момент продолжаем серию лозунгов, начатую с «5 лозунгов. Bagan».

Какие современные перформансисты вам интересны?

Андрей Кузькин, движение «Ночь» (Варвара Геворгизова, Анастасия Рябова, сейчас можно видеть на выставке «Формы художественной жизни» в Образовательном центре Московского музея современного искусства в Ермолаевском переулке. — TANR) и те, кого я тут случайно не упомянул по забывчивости.

Вы были на вернисаже выставки Ильи и Эмилии Кабаковых в Третьяковке. Какое ваше впечатление? Готовите ли вы свою ретроспективу или большую выставку?

Нет, свою выставку я не готовлю. Впечатления от выставки Кабаковых в ГТГ очень хорошие и интересные. Особенно мне понравилась комнатка в инсталляции-лабиринте «Альбом моей матери», где Илья напевает какой-то мотив над строительным мусором. Этот мусор как первичный хаос, из которого может возникнуть что угодно: прежнее разрушено, новое создается. Я увидел эту комнату как следующую сцену инсталляции «Человек, улетевший в космос».

Вы — один из самых энигматичных художников нашего времени. Кто ваши ценители и коллекционеры?

Так или иначе, мои произведения и интересы в искусстве — текстовые по сути, даже если они и выглядят как визуальные, объектные. Они интересны прежде всего дискурсивным академическим кругам и специалистам.

У вас был канал «Подъячев» на YouTube, где вы выступали от лица своего персонажа Семена Подъячева. Продолжаете ли вы делать нечто подобное? Или у вас есть другие истории, связанные с современными информационными технологиями? Вдохновляют ли вас, например, социальные сети типа Facebook?

Да, у меня есть канал podjachevdva на YouTube, я там постоянно выкладываю новые «видосы». Они так же важны для меня, как тексты и акции. Иногда выкладываю фоторяды на Facebook.

На вашей выставке вместе с группой КД в павильоне России на Венецианской биеннале в 2011 году неожиданно для многих вы построили конструкции, очень напоминающие тюремные нары. Если бы сейчас вам предложили выставиться в павильоне России, какой образ вы бы сделали центральным?

Тюремные нары можно было с одинаковым успехом прочесть и как полки, используемые для приготовления сыров. Но это и действительно были нары. Накануне я прочитал очень много материалов про ГУЛАГ — воспоминания и так далее — и был под большим впечатлением от всего этого кошмара. Отсюда и нары.