Кураторство на свежую голову

Все чаще, легко заметить, кураторами выставок становятся непрофессионалы. Так бывало и раньше, и не только у нас. Свежий и восхитительно удачный зарубежный пример — умная и ироничная «Мумия землеройки в гробу и другие сокровища» в венском Музее истории искусств, созданная американским кинорежиссером Уэсом Андерсоном и писательницей Джуман Малуф. У них получилась тонкая и нежная пародия на кунст­камеру самого музея.

Свежие примеры у нас: популярную выставку «Игра с шедеврами» в Еврейском музее придумал журналист Алексей Мунипов (с женой и дочкой); здесь же прошлым летом кинокоманда под руководством продюсера Яна Визинберга выстроила выставку-декорацию о Владимире Высоцком; литератор Анна Наринская — автор трех выставок и не намерена на этом останавливаться; идеология и сюжет прошлогодней «Генеральной репетиции», проекта фонда V-A-C и Московского музея современного искусства, принадлежат поэтессе и писательнице Марии Степановой. Ну и экстраординарный случай: российский павильон на Венецианской биеннале поделят кинорежиссер Александр Сокуров и театральный художник Александр Шишкин-Хокусай, а курировать их впервые будет целый музей — Эрмитаж.

Причины привлечения кураторов из параллельных художественных миров у нас и за рубежом разные. Только потому, что там независимых кураторов много, они делают выставки по всему миру, курируют биеннале в разных странах, их приглашают для свежих идей музеи. У нас же музейные выставки, как правило, выстраивают местные сотрудники, на московские биеннале до сих пор кураторов импортировали. А кураторами независимыми можно назвать разве что Виктора Мизиано и Андрея Ерофеева, редко делающую музейные выставки Елену Селину; ну и можно вспомнить ушедшую с отечественной арт-сцены Екатерину Деготь. Безусловно, состоялся как куратор арт-критик и университетский преподаватель Сергей Хачатуров: у него есть своя тема, которую он успешно реализует в музее-заповеднике «Царицыно», и своя, узнаваемая манера построения сложной и подробно прокомментированной экспозиции.

В других странах куратор-варяг, как правило, знаменитость. У нас тоже. Каждый из названных начинающих авторов выставок — из состоявшихся профессионалов в своей сфере. Но приглашали быть куратором только Марию Степанову и Анну Наринскую,  причем ее лишь после очевидного успеха выставки «Двести ударов в минуту» в Московском музее современного искусства. Этого успеха, по ее признанию, ей до сих пор не удалось повторить. «Идея пришла случайно, в разговоре о том, что в Политехническом музее есть коллекция пишущих машинок», — говорит Наринская. С готовой, продуманной идеей выставки она и пришла в музей.

Со своей идеей выставки, подстроенной под детское восприятие, обращался в разные музеи и Мунипов — откликнулся только Еврейский. «Мне всегда нравилось сопрягать идеи и людей из самых разных областей. Просто раньше я это делал в совершенно других форматах, а сейчас обнаружил, что этим можно заниматься, и придумывая выставки. Мне интересно выстраивать коммуникацию, думать про предельно личный отклик, про то, как по-разному воспринимается искусство, в том числе детьми (опыт родительства тут очень помог)». 

Именно большой идеи не хватает музейным профессионалам, считает Дмитрий Пиликин, куратор и историк искусства. «Тяжело быть музейным куратором. Вес традиции и способ подачи „творческого наследия“ большинства звездных имен утвержден многолетней практикой. Но задача куратора — рассматривать предмет не изнутри музейного знания, а снаружи, прекрасно чувствуя также время, место и обстоятельства. Он не „делает выставку“ — он рассказывает историю культуры, постоянно меняющегося взгляда на феномены, предметы и явления».

Хачатуров уверен: «Куратор — это прежде всего режиссер некоего события общения с искусством. На режиссера бессмысленно учить. Этому можно лишь научиться, имея некий багаж знаний и представление о том, чем ты хочешь поделиться с людьми. Поэтому куратор не профессия, а форма общения, обмена накопленным опытом и знаниями. В процессе данного обмена возникает прецедент рождения новых смыслов и неожиданных открытий».

О том, что выставки делать интересно и он готов продолжать кураторствовать, говорит и Мунипов. А Наринская, которая, хотя и не считает себя достаточно компетентной, чтобы делать выставки художников, все же будет куратором новой выставки архитектора Александра Бродского, то есть вступит на поле современного искусства.

Новобранцы, похоже, возвращают уходящую из выставочной практики моду на кураторскую выставку, когда идея главенствует над предметом показа и даже подавляет его. Так, в выставочном квесте «Игры с шедеврами» картины великих и больших художников «от Анри Матисса до Марины Абрамович» становятся элементами игры. Хотя собранные для детей шедевры сами по себе и загадка, и игра, и эмоция. Чтобы прочувствовать шедевр, надо в него всмотреться, а, стоя на лесенке или наклоняясь к полу, сделать этого не удается. На выставке «Коридоры. Семь миров Высоцкого» экспонатов и вовсе нет — только декорации коммунальной кухни, пивного ларька и даже избы с покойником.

Люди театра и кино делают театральные выставки, литераторы — литературные, нарративные. Сильный интеллектуальный посыл о равенстве художественного произведения и бытовой вещи — в «Генеральной репетиции». Там пожившей манишке и чемодану из пионерлагеря отводилось равное или даже более почетное место, чем картинам, превращенным в предмет. Выставка отрадна для ума, но тяжела для глаза. В вещном мире, как и в людском, равенство — утопия.

Марсель Дюшан более века назад заявил своим «Фонтаном», что любая вещь имеет право быть выставленной как произведение. Но мастерство соединять несовместимое в пространстве требует виртуозности. Мастер этого дела — блистательный куратор Жан-Юбер Мартен. Идея у него та же — равенство и уместность в художественном пространстве самых разных произведений и артефактов. Но на его выставках каждый экспонат смотрится героем и всю экспозицию пронизывают формальные и смысловые рифмы, так что получается настоящая симфония. Визуально его выставки роскошны.

Наша страна, конечно, идейная, и смелые опыты кураторов «со стороны» здесь, безусловно, будут продолжаться и иметь успех у публики. Выставочные эксперименты, удачные и не слишком, необходимы, они стимулируют фантазию, разбавляют привычную рутину. И конечно, прав Пиликин, считающий, что «наиболее интересные современные выставочные проекты построены как кросс-культурные исследования, соединяющие как предметы искусства, так и привлеченные артефакты; вполне закономерно, что в кураторы приходят люди, которые по своему основному роду занятий заняты осмыслением происходящих в культуре процессов».

Но кажется, что только опытные кураторы воспринимают произведение искусства как безусловную и самостоятельную ценность. И трудно не согласиться с Ириной Горловой, заведующей отделом новейших течений Государственной Третьяковской галереи, которая говорит: «Хорошо, когда есть идея и искусство входит в согласие с ней. Но я очень осторожно отношусь к таким опытам, когда кураторы и архитекторы занимаются самовыражением. Они вытягивают из произведения нужную им идею, и она становится нарочито яркой. У меня очень примитивное отношение к кураторству, я считаю, что нужно исходить из идеи художника, из идеи самого произведения. Выставка удается, когда получается показать эти идеи как можно лучше».