Бернар Руис-Пикассо: «Для меня влияние деда — это удар на краю пропасти»

Президент Музея Пабло Пикассо в Малаге и один из кураторов выставки «Пикассо & Хохлова» в ГМИИ им. А.С.Пушкина рассказал нам о банде великого художника и его основном вкладе в искусство ХХ века

Бернар Руис-Пикассо у портрета своего отца «Портрет Поля в образе тореадора» (1925) на выставке «Пикассо. Минотавры и матадоры» в Галерее Гагосяна в Лондоне. Фото: PA Wire/PA Images/TASS
Бернар Руис-Пикассо у портрета своего отца «Портрет Поля в образе тореадора» (1925) на выставке «Пикассо. Минотавры и матадоры» в Галерее Гагосяна в Лондоне.
Фото: PA Wire/PA Images/TASS

Я в колебании, с чего начать: спрашивать вас о наследии Пикассо в общечеловеческом смысле или о наследии Пикассо как вашем семейном наследии? И наверное, спрошу для начала, а как вы вообще с этим противоречием работаете. Вам не много Пикассо в жизни? Или, наоборот, личная связь с художником вдохновляет?

Пикассо создал такое количество произведений, что практически у каждого члена семьи есть кусочек этого наследия. Когда я стал одним из наследников, мне было всего лишь 16 лет и меня больше интересовали скейтборды и современная музыка. История искусства — это не то, что ты познаешь за одну секунду, потребовалось действительно учиться. Вначале мне нужно было разобраться, что такое наследие вообще и что с ним делать. Сперва появляются адвокаты, нотариусы, они передают вам все эти списки, дают ключи от банковских ячеек, где хранятся произведения искусства, и говорят: «Всё, до свидания, дальше разбирайтесь сами».

Наша семья была достаточно дружной и вращалась в художественных кругах, а в мире искусства очень многое происходит благодаря знакомствам. И на протяжении многих лет я знакомился с людьми, которые хорошо разбирались в искусстве и помогли мне. Таким образом я навел порядок в своей собственной голове. Осознал, из чего состоит творчество Пикассо, насколько оно огромно и что представляет собой тот культурный и художественный контекст, в котором это творчество находится. Дальше я познакомился с директорами музеев и кураторами выставок, и все эти встречи позволили мне лучше понимать внутреннее содержание принадлежащих мне произведений и то, в каких взаимоотношениях оно находится с другими произведениями, представленными на этих выставках. В случае Пикассо это всегда достаточно сложный предмет.

К началу 1990-х годов моя мать стала инициатором создания музея Пикассо в Малаге, одним из директоров которого я являюсь и которому я посвятил очень много сил. Также мы создали Фонд поддержки искусства Альмины и Бернара Руис-Пикассо, он объединил все результаты той работы, которая велась на протяжении предшествующих десятилетий. И этот интерес не иссякает, тем более что Пикассо — огромная, неисчерпаемая фигура.

Пабло Пикассо и Ольга Хохлова на террасе отеля «Минерва». Рим, 1917 г. Фото: архив Ольги Руис-Пикассо, Фонд поддержки искусства Альмины и Бернара Руис-Пикассо, Мадрид
Пабло Пикассо и Ольга Хохлова на террасе отеля «Минерва». Рим, 1917 г.
Фото: архив Ольги Руис-Пикассо, Фонд поддержки искусства Альмины и Бернара Руис-Пикассо, Мадрид

Можете обозначить какие-то сюжеты в творчестве Пикассо, которые вас сейчас интересуют, и, может быть, даже взглянуть шире и рассказать о самом важном, что сейчас происходит в пикассоведении?

Если говорить об исследованиях творчества Пикассо, то мне кажется важным то, что сейчас уже возникла дистанция по отношению к ХХ веку, к тем первым исследователям, которые были лично знакомы с художником, многие были его друзьями. Сегодня архивы в университетах и музеях организованы намного лучше, чем было несколько десятилетий назад. Это позволяет подходить к фигуре Пикассо и его творчеству более объективно и, даже можно сказать, менее эмоционально, чем прежде. Можно исследовать как самого Пикассо, так и то, что его окружает. И здесь может быть очень много подходов: и социологический подход, и подход, касающийся взаимоотношений искусства и политики…

Очень часто мы говорим, что Пикассо — создатель нового искусства, но эта тема по-прежнему нуждается в дополнительной разработке. Можно говорить о кубизме и о русском авангарде, о Пикассо и сюрреализме — тема неисчерпаемая, и это именно то, что создало, собственно, ХХ век.

Если попробовать свести все к одному тезису, то что Пикассо внес в ХХ век? Я понимаю, что это примитивизация, но все же.

Мне кажется, что основной его вклад — это современные, в некотором смысле, может быть, даже народные, практически поп-взаимоотношения между автором, тем, что происходит у него внутри, изображаемым, в котором тоже может быть какое-то внутреннее измерение, и зрителем. Эти три точки взаимодействуют между собой, и, таким образом, зритель становится соавтором произведения. Говоря об этом, я ничего не придумываю сам, все это сказал еще Марсель Дюшан в начале ХХ века, но именно Пабло Пикассо первым совершил это в таком объеме и таком масштабе. Он фактически рассказывает через свои произведения свою биографию. При этом каждое произведение можно читать многослойно и сравнивать его с другими произведениями. Получается полифонический диалог, и каждый из этих слоев мы можем интерпретировать по-разному.

Пикассо не был единственным, кто так делал. Это было в духе времени, были и другие художники, которые стремились расширять границы искусства. Здесь можно вспомнить, например, русский авангард, который занимался тем же самым.

Пабло Пикассо. «Влюбленные». 1919. Национальный музей Пикассо, Париж. Фото: Succession Picasso
Пабло Пикассо. «Влюбленные». 1919. Национальный музей Пикассо, Париж.
Фото: Succession Picasso

Я все-таки не могу не спросить о ваших личных встречах с Пикассо и о том, что вы из них вынесли. Или, может быть, больше влияния на вас оказала история семьи, которая, конечно, достаточно драматична?

Я бы не сказал, что история нашей семьи настолько драматична. Просто поскольку Пикассо — очень публичный персонаж, то драмы в его жизни хорошо известны, хотя то же самое происходит во многих других семьях. Да, я был знаком с Пикассо. Когда он умер, мне было 14 лет. Я знал его ребенком, и для меня это был именно дедушка, патриарх семьи. В школе было достаточно сложно объяснять, кто твой дедушка, потому что он не булочник, не адвокат. Что меня всегда поражало — это то, что, несмотря на преклонный возраст, он был крайне энергичен, и это был человек очень теплый. Вокруг него всегда были его друзья, были близкие родственники, это была своего рода банда, клан, племя, и я чувствовал, что оно очень сильно отличается от остального мира, значительно более буржуазного.

Есть ли что-то, что вы поняли про Пикассо через личное отношение, чего не поняли бы, если бы были просто исследователем со стороны?

Довольно сложно ответить на этот вопрос. С одной стороны, конечно, каждый человек хочет жить свободно, быть обеспеченным. В этом смысле родиться в семье Пикассо — прекрасно, потому что он все-таки источник денег. Но для меня, скорее, влияние Пикассо — это был такой удар, когда ты стоишь на краю пропасти — и дальше у тебя есть выбор: либо ты сейчас свалишься в эту пропасть, либо поймешь, что можешь сделать сам, вне зависимости от того, где ты родился, и ресурсов, которые унаследовал. У меня есть некая профессия, дело — расширять, насколько возможно, для широкой аудитории доступ к культуре, к искусству. Конечно, благодаря семье я сразу оказался в обществе интеллектуалов, художников, специалистов по творчеству Пабло Пикассо, которые стали ими, пройдя длинный академический, университетский путь. Я себя иногда даже сравниваю с механиком, который работает в автомастерской. Он что-то подносит, что-то чинит, а потом ему говорят: «Собственно, вы можете прийти к нам и сделать выставку».

Пабло Пикассо. «Поль на ослике». 1923. Фото: Фонд поддержки искусства Альмины и Бернара Руис-Пикассо, Мадрид/ГМИИ им. А.С.Пушкина
Пабло Пикассо. «Поль на ослике». 1923.
Фото: Фонд поддержки искусства Альмины и Бернара Руис-Пикассо, Мадрид/ГМИИ им. А.С.Пушкина

Как я понял, вы связаны еще и с современным искусством. Можно ли описать, что в нем вам кажется самым интересным, самым важным?

Я, как и многие другие люди, считаю, что мы сейчас живем в совершенно потрясающую эпоху. Потрясающую в том смысле, как она принимает искусство. Люди вновь начинают ходить в музеи, что ставит перед нами вопрос о том, как надо делать выставки и как представлять на них произведения искусства. И мне кажется, что сегодня мы наблюдаем трансформацию самого метода создания произведения искусства, трансформацию того, как художники взаимодействуют друг с другом, как черпают вдохновение друг в друге. Мы пересматриваем критерии того, что является искусством и что им не является. Мы живем в мире, в котором искусства стало намного больше, чем 50–100 лет назад. Культурные, художественные события происходят повсюду на планете, и мне кажется, что художники ХХ века были бы счастливы, потому что именно за это они сражались и страдали.

Что касается того, что лично я и моя жена делаем в сфере современного искусства… Мы стараемся подходить к этому серьезно, особенно в том, что касается организационной части процесса, но при этом не относиться слишком серьезно к самим себе. Мы всегда помним о том, что искусство — это все-таки некое развлечение, по большому счету это цирк с клоунами и цирковыми артистами. Поэтому, когда мы что-то организуем, мы в первую очередь стараемся делать то, что нам самим нравится, то, что мы любим. Мы стараемся приглашать художников, которых хорошо знаем и любим, или кураторов выставок, которые нам кажутся интересными.

Пабло Пикассо. «Семья на берегу моря. Динар, лето». 1922. Национальный музей Пикассо, Париж. Фото: Succession Picasso
Пабло Пикассо. «Семья на берегу моря. Динар, лето». 1922. Национальный музей Пикассо, Париж.
Фото: Succession Picasso

Не могу не спросить о героине выставки в ГМИИ, Ольге Хохловой. Насколько ее влияние ощущалось в вашей семье? Проявлялся ли в чем-то след русской культуры, которую она, наверное, принесла с собой?

На самом деле понять историю моей семьи мне больше помогло исследование документов, которые послужили основой для замечательной выставки, идущей сейчас в Пушкинском музее. Я понял, что в моей семье есть большая русская часть, и увидел некие сходства. Например, Пабло Пикассо — испанец, который покидает Испанию и переезжает во Францию, Ольга Хохлова — русская, которая тоже покидает свою родную страну и переезжает во Францию. Это, может быть, не побег, но все же какая-то предрасположенность к тому, чтобы принять другую культуру. Наверное, это сыграло свою роль и в том, что я сам открыт к другим культурам. Но в особенности, конечно, эта выставка позволила мне глубже осознать, что я родом не только из Франции и Испании, но и из России.

Это влияние нелегко определить и вербализировать, потому что ребенок впитывает все, не отдавая себе отчета, что в мире его родителей относится к французской, а что — к русской культуре. Например, я помню, что Пикассо, мой дедушка, говорил по-французски с очень сильным испанским акцентом. Это тоже повлияло, например, на то, что я не чувствую себя именно русским или именно испанцем, но, когда приезжаю в Испанию или Россию, я ощущаю себя там очень естественно. Я даже не могу сказать, что у меня есть чувство принадлежности к какой-то конкретной культуре. Может быть, это не так уж и важно — иметь это чувство принадлежности.

Самое читаемое:
1
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
Музей русского импрессионизма задумали в 2012 году. Четыре года спустя он обосновался в перестроенном для него здании — и с тех пор не позволяет о себе забывать. Мы поговорили с директором музея об успехах, проблемах и возможных перспективах
11.01.2023
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
2
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
Монументальные панно с исторического здания 1930-х годов сделали центром публичного арт-пространства
12.01.2023
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
3
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
В то время как Русский музей приостановил выдачу экспонатов в свой филиал в испанской Малаге, там впервые выставлена значимая частная коллекция русского искусства, собранная за два десятилетия лондонским предпринимателем Дженни Дуган-Чепмен Грин
19.01.2023
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
4
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
Робот в обличье японской художницы Яёи Кусамы, пишущий картины в витрине бутика Louis Vuitton в Нью-Йорке, побудил нас вспомнить самые выразительные образы роботов в искусстве
13.01.2023
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
5
Золотое кольцо неустановленного размера
Туристическому маршруту, а заодно и историко-культурному проекту под названием «Золотое кольцо России» исполнилось 55 лет. Рассказываем, кто его придумал и сколько городов в него входит
17.01.2023
Золотое кольцо неустановленного размера
6
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
Имя Генриха Шлимана окружено мифами почти так же плотно, как история города, поискам которого он посвятил всю жизнь. Его юбилей отмечают во всем мире
12.01.2023
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
7
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Концерн LVMH, привлекший к сотрудничеству над коллекцией для Louis Vuitton Яёи Кусаму, стилизовал магазины бренда под миры японской художницы
10.01.2023
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+