Выставка «Разбитое»: когда часть важнее целого

Мраморы Парфенона и Пергамский алтарь, Ника Самофракийская и Венера Милосская, «Лаокоон» — значительная часть древней скульптуры дошла до нас во фрагментах. И как шрамы считаются украшением воинов, так следы времени, утраты и разрушения переводят произведения искусства на совершенно иной уровень — прибавляют им значительности и исторической глубины, пробуждая в зрителях колоссальную гамму эмоций. Целые и невредимые, они не вызвали бы в нас и половины этих чувств.

Дело тут в чистой физиологии. При помощи различных когнитивных процессов: распознавания образов, перцептивной обработки и построения мысленных моделей — человеческий разум способен представить, во-первых, «катастрофу», приведшую к возникновению фрагмента, а во-вторых, восстановить его в своем воображении. Как объясняет каталожная статья выставки «Разбитое. Сила фрагмента», «мы запрограммированы на восполнение трехмерных образов, этот процесс активирует нейроны системы вознаграждения и вызывает чувство удовлетворения».

Выставка в Палаццо Строцци посвящена тому, что было разбито в результате природных катастроф, актов вандализма или по политическим и религиозным соображениям. Ее 80 экспонатов охватывают период в 4,5 тыс. лет. Географию исследования сознательно не ограничили Европой, включив в экспозицию буддийскую скульптуру из Юго-Восточной Азии, артефакты доколумбовой Америки, а также произведения современных мастеров — Луиз Буржуа, Хумы Бхабхи, Франческо Веццоли, Дан Во и других, для кого фрагментарность стала художественным приемом.

На афише выставки — крошечный, высотой всего 8 см, экспонат «Нос и губы Эхнатона» (1353–1336 годы до н.э.) из Метрополитен-музея. Эхнатон — фараон, заменивший множество богов Египта одним-единственным богом солнца Атоном и инициировавший не менее радикальную художественную реформу. На смену идеализированным, статичным образам правителей пришел амарнский стиль — удлиненные лица с миндалевидными глазами, выступающими подбородками и чувственным изгибом губ. После смерти Эхнатона его реформу отменили, а изображения попытались уничтожить. Но даже по этому небольшому, чудом уцелевшему кусочку безошибочно узнается амарнский образ.

Другое программное произведение выставки — «Вознесение души Маргариты Брабантской» знаменитого средневекового скульптора Джованни Пизано. Жена императора Генриха VII, 35-летняя Маргарита умерла в Генуе в 1311 году. Безутешный супруг заказал надгробие. Новаторский подход автора заключался в том, что он изобразил Маргариту не спящей, но пробудившейся к горней жизни, в компании двух ангелов, увлекающих ее на небеса, на встречу с Богом. В XVI веке надгробие разобрали, в начале XIX века церковь снесли, убранство вывезли на частную виллу, где скульптуру обнаружили в 1870-х. Так фрагмент, изображающий преодоление смерти, сам пережил расчленение, исчезновение и новое обретение.

Пожалуй, самый знаменитый фрагмент в истории искусства — Бельведерский торс (I век до н.э.). На выставке представлены рисунки с него. Согласно преданию, папа Юлий II предложил Микеланджело дополнить античную статую головой и конечностями, однако скульптор отказался, заявив, что произведение слишком прекрасно, чтобы к нему прикасаться.

Идея о том, что древность не следует «улучшать», утвердилась далеко не сразу. На протяжении столетий реставратор считался соавтором древнего мастера и имел право завершить начатое им. Постепенно на смену этой установке пришла противоположная: утрата сама является историческим свидетельством, а граница между подлинником и позднейшим дополнением должна оставаться видимой. Когда Антонио Канове предложили восстановить вывезенные в Лондон из Афин мраморы Парфенона, тот отказался, пояснив, что это было бы святотатством. А вот конкурент Кановы Бертель Торвальдсен дополнил греческие скульптуры из храма Афайи на острове Эгина, хранившиеся в мюнхенской Глиптотеке, — изготовил новые руки, ноги, головы, оружие, превратив обломки в эффектные законченные композиции. Сперва его работу встретили с восторгом, но уже в конце XIX века раскритиковали в прах. В ­1960-е годы дополнения Торвальдсена убрали, вернув античным фигурам их совершенный, то есть фрагментарный, вид.

Выставка показывает, как фрагмент прошел путь от артефакта, требующего починки, до самостоятельного произведения, ценность которого заключена именно в его неполноте. Экспозиция подготовлена совместно с Национальной художественной галереей в Вашингтоне, куда переедет из Флоренции весной 2027 года. 

Палаццо Строцци
«Разбитое. Сила фрагмента»
До 24 января