Зоя Галеева: «Просто показывать коллекцию не очень интересно»

Вы рассказывали, что ваша коллекция начала формироваться во время пандемии через группу «Шар и крест».

Не совсем так. Интерес к искусству появился у меня раньше. Первые работы я приобрела еще в 2018 году на Tbilisi Art Fair. Тогда я не смогла пройти мимо работ иранской художницы Ширин Шахруди.

Мой муж всегда интересовался искусством, и во многом благодаря ему мое увлечение постепенно стало более осознанным. До определенного момента мы покупали работы, скорее, интуитивно — то, что хотелось видеть рядом с собой, жить с этим. Но именно «Шар и крест» (группа в социальных сетях, созданная в апреле 2020 года коллекционером и галеристом Максимом Боксером для взаимопомощи художников во время локдауна. — TANR) стала для меня настоящим открытием.

Я азартный человек, и в группе был особый драйв. Хотелось успеть первой получить работу, найти интересного автора раньше других. При этом тогда я совершенно не знала российскую современную арт-сцену. С того периода в коллекции осталось около 100 работ. Именно тогда я впервые почувствовала себя коллекционером. В конце 2020 года мы стали патронами Музея современного искусства «Гараж», вступили в Клуб коллекционеров Cosmoscow, начали регулярно посещать выставки, ярмарки и гораздо более системно изучать как российское, так и международное искусство.

Какие работы того времени вам наиболее запомнились?

Хорошо помню графику Алана Хатагты, невероятно тонкую и деликатную. Запомнились работы Натальи Занчевской. Еще один художник, за развитием которого было интересно наблюдать, — Даниил Архипенко. Сегодня его имя регулярно встречается на крупных ярмарках вроде Cosmoscow. А еще особое место занимает творчество Дарьи Коноваловой-Инфанте. Ее работы до сих пор находятся у нас дома.

Но и зарубежных авторов вы тоже собираете. Какие у вас там критерии отбора?

Когда мы с мужем начали обсуждать, как будет развиваться коллекция и что именно мы хотим приобретать, для нас было важно понимать, что работа существует в мировом художественном контексте. Покупая произведение на международном аукционе, ты понимаешь, что художник уже прошел определенный профессиональный отбор, имеет выставочную историю и признание. Это давало нам ощущение уверенности в ликвидности работы.

В основном мы покупали на аукционах Sotheby’s и Phillips и начинали с работ фотографов, потому что нам всегда была близка черно-белая и fashion-съемка. В тот период для нас действительно было важно имя автора — мы покупали признанных художников: Роберта Мэпплторпа, Хельмута Ньютона, Дэвида Лашапеля и других. При этом ни тогда, ни сейчас мы не готовы приобретать работу только потому, что она считается перспективной или может вырасти в цене. Для нас всегда важен личный отклик.

Со временем мы стали гораздо больше путешествовать, посещать биеннале и ярмарки. И почти в каждой стране старались знакомиться с местной художественной сценой через кураторов, галеристов, коллекционеров и художников. Здесь огромную роль играет мой муж. Он всегда находит людей, которые могут показать город через искусство и познакомить нас с тем, что не лежит на поверхности. Благодаря этому постепенно появился интерес к искусству «глобального Юга», художникам из Латинской Америки, Африки и Индии, которые сегодня также представлены в нашей коллекции.

В вашем собрании российского искусства вы отдаете предпочтение объектам и относительно молодым авторам. Как сформировался этот фокус?

В 2023 году мы стали гораздо внимательнее смотреть на российскую художественную сцену. В конце года задумались о том, что коллекция уже требует более системного подхода. Еще мы посмотрели таблицу, куда заносили все приобретения за несколько лет, и увидели итог.

По сумме?

Да, и это была довольно внушительная сумма. В тот момент стало понятно, что дальше это уже не может быть просто спонтанным собирательством. Нужно гораздо более осознанно подходить к тому, что появляется в коллекции, потому что это уже значительная часть семейного бюджета.

Тогда наша подруга-куратор посоветовала нам создать сайт коллекции и провести анализ собрания, чтобы понять его сильные стороны и возможные направления развития. В результате анализа коллекции выяснилось, что ее основной фокус — это работы наших сверстников и сложные трехмерные объекты. Сайт мы запустили в 2025 году.

Расскажите подробнее о фонде «Геометрия».

Создание фонда — это попытка собрать воедино все наши культурные инициативы. Сегодня фонд занимается поддержкой современного искусства через выставочные, грантовые, издательские и образовательные проекты. Для нас важно развивать художественную среду и арт-рынок в России, поддерживать художников, кураторов и галереи, а также создавать возможности для сотрудничества между российскими и зарубежными институциями. Отдельное направление работы фонда связано с развитием собственной коллекции.

Все началось еще в 2021 году. Нашим первым проектом стала выставка Николая Кошелева The Moon Pool. Архив в Новой Третьяковке. Там была очень сложная и дорогостоящая застройка, и мы участвовали в финансировании проекта. Это была наша первая серьезная меценатская инициатива, а потом появились и другие. В какой-то момент таких проектов стало много. Мы поддерживали выставки, помогали галереям участвовать в международных ярмарках, предоставляли работы из коллекции для музейных и выставочных проектов. Среди таких инициатив — поддержка галереи Myth на Art Busan, выставка Владимира Чернышева в Лондоне совместно с галереей Artwin, выставка «Травма и перерождение» в Anna Nova Gallery, участие в Биеннале частных коллекций, проекты в «ГЭС-2», галерее «Виктория», Hovard Club.

Как появилась программа поддержки художников?

Да. Когда мы начали обсуждать деятельность фонда, закономерно возник вопрос: кому именно мы хотим помогать и какой может быть наша собственная программа поддержки?

У меня довольно быстро появилась идея ежегодного конкурса для молодых художников на создание арт-объектов. Это было созвучно самой коллекции, потому что именно объекты, инсталляции и трехмерные формы составляют ее основу. Мне хотелось находить новых авторов на раннем этапе карьеры, поддерживать их и следить за их развитием уже в долгосрочной перспективе.

Сначала мы планировали запускать программу совместно со Школой Родченко и Ольгой Львовной Свибловой. Тогда предполагалось, что работы лауреатов будут показаны либо на отдельной выставке в МАММ, либо в рамках выпускной выставки Школы Родченко. Однако весной 2025 года концепция изменилась. В связи с подготовкой Второй международной биеннале «Искусство будущего» Ольга Львовна предложила отказаться от возрастных ограничений и сосредоточиться на проектах, работающих с новыми технологиями и мультимедийными форматами. В результате программа трансформировалась в премию «Жизнь впереди» за создание лучшей медиаинсталляции в рамках биеннале.

Хотя итоговый формат оказался не совсем таким, каким я представляла его изначально, для меня главным оставалось другое — возможность поддержать художников и помочь реализовать новые работы. В итоге фонд профинансировал создание произведений 14 участников, которые были представлены на биеннале.

Но есть и другие направления деятельности фонда?

Да, второе большое направление — поддержка участия российских галерей в международных ярмарках и проектах. В прошлом году мы поддержали петербургскую галерею Myth. Сейчас снова поддерживаем ее, а еще Shift. Для меня это важная инициатива: галереям сегодня непросто самостоятельно нести все расходы, связанные с международными проектами.

Есть и издательская программа, хотя пока она развивается не так быстро, как мне хотелось бы. Изначально идея была делать каталоги уже состоявшихся российских художников или крупных выставочных проектов. Я надеюсь, что издательский проект мы реализуем совместно с Музеем современного искусства «Гараж».

Вы недавно открыли выставочное пространство на последнем этаже своего офиса. Все ли получилось так, как вам хотелось?

На самом деле нет, и я очень рада, что нет. Изначально мы вообще думали об открытом хранении коллекции. Хотелось создать пространство, где можно было бы показывать работы, которые большую часть времени находятся в запасниках. Но по мере обсуждения стало понятно, что просто показывать коллекцию нам не очень интересно. Постепенно идея трансформировалась. Появилось желание работать с кураторами, галереями, художниками, делать собственные проекты и создавать площадку для сотрудничества. Поэтому в каком-то смысле результат оказался гораздо интереснее первоначального замысла.

Сейчас пространство на Котельнической набережной работает как постоянная площадка фонда. Первым проектом стала выставка «Сила отсутствия? Из коллекции Зои Галеевой», которую курировали Дарья Кузнецова и Владислав Духанин из галереи Shift.

Для меня важно, чтобы это место не воспринималось как частная коллекция, открытая для посещения по предварительной записи. Мне хотелось создать пространство, в котором могут появляться новые проекты, новые кураторские высказывания и новые партнерства.

Конечно, запуск всегда отличается от ожиданий. Есть множество вещей, которые хочется улучшить и доработать. Но мне нравится, что пространство сразу начало жить собственной жизнью. Уже сейчас мы обсуждаем следующие выставки и новые форматы сотрудничества, а значит, идея действительно оказалась жизнеспособной.

А нет ли у вас амбиций открыть, допустим, свой музей?

Честно говоря, очень хотелось бы. Но что такое собственный музей? Это не просто коллекция и пространство — ты должен создать эндаумент-фонд, который будет финансировать музей, сформировать профессиональную команду. По сути, музей должен быть способен жить и после смерти своего основателя.

Мне кажется, для этого нужны ресурсы совершенно другого масштаба, чем мы обладаем. И я достаточно реалистично смотрю на вещи, чтобы понимать масштаб такой задачи. Поэтому сегодня я, скорее, вижу будущее нашей коллекции или ее части в передаче государственному музею. Никогда не думала о том, чтобы ее продавать.

Что касается наследников, то, мне кажется, коллекционирование — очень личная история. Это твой вкус, твой выбор, твое увлечение, твоя отдушина. Искусство занимает огромную часть моей жизни, но совершенно не обязательно, что это будет близко детям. Возможно, у них будут совсем другие интересы и другой путь.