Что видно с крыши «советского Монмартра» показывают на выставке «Пьеса о Штеренбергах»

Это было неизбежно, пожалуй. После премьерной обзорной выставки «(Не)видимый город М.» и тематического проекта «Заграница — это миф?!» идущий к своей первой годовщине музей на Верхней Масловке обратил взор на художественные династии. Не все сразу, конечно (для подобной антологии, даже краткой, необходимо пространство размером с Манеж — плюс безграничное кураторское терпение, да и зрительское тоже). Тем не менее никаким исследованиям Городка художников не обойтись без темы преемственности в поколениях, и наверняка эта тема еще не раз здесь возникнет. А начать решили с одной семейной линии, обозначенной в заглавии экспозиции «Полеты над временем. Пьеса о Штеренбергах».

Династию Штеренбергов не назовешь типично масловской — хотя бы потому, что представителей этой семьи официальное карьерное благополучие напрочь миновало. Несмотря на то что родоначальник династии Давид Петрович Штеренберг (1881–1948) был тем самым человеком, который словосочетанию «советское изобразительное искусство» придал его изначальный смысл. Выходец сначала из Житомира, а затем из Парижской школы, он сразу после революции возглавил отдел ИЗО Наркомпроса и с настойчивостью продвигал «левые» эстетические воззрения и практики. Кстати, сам он как художник никогда не принадлежал к радикальным авангардистам, но верил в идеалы свободного творчества. За что впоследствии жестоко поплатился: выдвинутые против него обвинения в «буржуазном формализме» явно подпитывались местью за комиссарско-миссионерскую деятельность рубежа 1910–­1920-х. Последние полтора десятилетия его жизни были временем опалы.

Выставка охарактеризована устроителями как «визуальная пьеса», так что Штеренберг-старший открывает список «действующих лиц». Еще там фигурирует Мария Степановна Гранавцева (1904–1989), его вторая жена, тоже художница (как и все остальные «персонажи» из перечня). Главная драма в ее биографии разразилась уже после смерти мужа: она пережила душевный кризис и на 20 лет угодила в психиатрическую клинику — потом, правда, вернулась все-таки к жизни и даже к работе. Их сын Давид Давидович Штеренберг (1931–2014) в совсем юном возрасте оказался на дружеском попечении первой жены своего отца и ее тогдашнего мужа Николая Денисовского. В итоге Додик, как звали его друзья, стал книжным иллюстратором — и почти втайне живописцем, тяготевшим к сюжетному фотореализму. Его сын Игорь Штеренберг — живописец со схожим тяготением, только нацеленный преимущественно на городской пейзаж. Дочь Игоря Екатерина Штеренберг более всего известна своими скульптурами из стекла.

Итак, пять художников из четырех поколений одной семьи (и вдобавок друзья — Гариф Басыров, Олег Васильев, Юрий Злотников, Клим Сапегин). Целое столетие в качестве хронологического диапазона. Не выставка, а сага — в довольно камерном, надо признать, пространстве.

Чтобы преодолеть эту камерность, в самом большом из залов выстроена «декорация»: часть пола застелена натуральным кровельным железом, а стены выкрашены в небесно-голубой цвет. Тут же и объяснение контекста: «Свою мастерскую Давид Давидович обустроил в небольшой башне на крыше дома № 9 на Верхней Масловке. Из башни можно было выйти на солярий — открытую площадку, с которой виден весь район». Там художник по ночам разглядывал звезды (телескоп в виде экспоната прилагается), днем писал натурщиц, а под вечер пировал с вышеупомянутыми друзьями. Так легче удавалось переносить окружающую брежневскую вечность.

Этот раздел выставки называется «Крыша — небо — мастерская», а есть также «Окна — город» и «Спальня — сны». Такая структура призвана не только обозначить жанровый и тематический диапазон, свойственный художникам династии, но и подсобрать «в кучки» разнообразный материал, который без «либретто», просто по персоналиям, не факт что удалось бы преподнести выигрышно — именно в этом прихотливом пространстве (и еще в отсутствие хрестоматийных музейных работ старшего Штеренберга).

«Мы искали объединяющие темы для всех героев, — говорит руководитель кураторской группы музейного центра Кирилл Светляков. — А пьеса — потому что эта история связана с передачей ощущения времени от одного художника к другому».

Темы действительно заявлены и раскрыты, сценография тоже полновесно присутствует (это мы еще про железную кровать не упомянули), есть даже мультимедийные спецэффекты (тут все-таки не станем спойлерить), но что касается пьесы… Впрочем, никто ведь не знает, как на самом деле должна выглядеть «визуальная пьеса», поскольку нам предъявлен как раз экспериментальный ее образец. 

Музейный центр «Масловка. Городок художников»
«Полеты над временем. Пьеса о Штеренбергах»
До 27 сентября