Людвиг Юсти: «человек-глаз», увидевший четыре эпохи

Начатая Музеем современного искусства «Гараж» в 2022 году, «Директорская серия» одно время пробуксовывала, но сейчас неуклонно разрастается. Очередным томом в этом издательском проекте, который посвящен знаменитым руководителям мировых музеев, стал труд «Людвиг Юсти. Школа видения», написанный немецким историком искусства, ныне уже покойным Петером Беттхаузеном (1941–2025). Любопытно, что автор книги в последний период существования ГДР занимал тот же пост, что и его герой Людвиг Юсти (1876–1957): оба были директорами Национальной галереи в Берлине, только в разные времена.

В случае Юсти вообще трудно поверить, что такая продолжительная карьера в столь сложных исторических обстоятельствах оказалась возможна. Он возглавлял Национальную галерею с 1909 по 1933 год, при нацистах вынужденно покинул директорское кресло, заняв должность хранителя в Библиотеке искусств, а по окончании Второй мировой войны стал руководителем всего Музейного острова, знаменитого культурного комплекса в Берлине, и сохранял этот пост до конца своих дней. Словом, фигура поистине эпохальная. Биограф Юсти, он же отдаленный преемник, попробовал разобраться, отчего и почему эта карьера сложилась так, как сложилась.

Именно карьера, а не жизнь в ее многообразии. В предисловии Беттхаузен сообщает, что, задумав в 2007 году создать всеобъемлющую биографию, от изначального замысла он в итоге отказался — «из-за неблагоприятной ситуации с источниками» (возможно, эта формулировка подразумевала недоступность личных архивов Юсти). Взамен была написана монография с почти тотальным акцентом на искусствоведческой и музейной работе. Некоторые личные подробности относятся главным образом к детству и юности Людвига (да и то преимущественно в связи с фигурой его дяди, Карла Юсти, известного историка искусства); немного сказано про первую жену Эмили Люрот и детей от этого брака, а позже — про Адельгейд Юсти, верную спутницу второй половины его жизни. Преобладающая же часть книги представляет собой, что называется, летопись трудовых будней. Впрочем, эти будни были наполнены такого рода коллизиями, что местами их описание превращается в идейно-бюрократический триллер.

Более всего Людвиг Юсти известен потомкам своей деятельностью во времена Веймарской республики (1918–1933), когда он взял в управление опустевший Дворец кронпринцев и устроил в нем один из первых в мире музеев, посвященных современному искусству. Там воцарились (хотя и не занимали пространство дворца полностью, ограничившись верхним этажом) немецкие экспрессионисты: Эрнст Людвиг Кирхнер, Эмиль Нольде, Франц Марк, Эрих Хеккель, — а также некоторые их предтечи, в частности Винсент ван Гог и Эдвард Мунк. Пополнение музейной коллекции за счет этого художественного направления сочеталось с устройством знаковых персональных выставок. Именно сюда в 1937 году первым делом нагрянула нацистская комиссия, отбиравшая экспонаты для мюнхенской выставки «Дегенеративное искусство». К тому времени, впрочем, Юсти был уже отстранен от руководства музеем и наблюдал за происходящим из своей библиотечной кельи.

Эта история может породить ощущение, будто он был ярым поборником всяческого передового искусства. Однако дело обстояло не совсем так. Автору книги удается — и весьма убедительно — представить Юсти человеком внутренне сложным, но готовым к компромиссам. Вообще-то его кумирами были старые европейские мастера: на анализе их работ он заслужил прозвище «человек-глаз». Еще в молодости он написал монографию о Джорджоне и потом совершенствовал этот труд десятилетиями. Когда в 1955 году Берлинская национальная галерея принимала у себя временную выставку сокровищ Дрезденской галереи, возвращенных из СССР в Восточную Германию, Юсти встречал эту коллекцию как родную. Подлинная его страсть гнездилась тут.

Однако и любовь к новым художествам не была поддельной. Эту любовь, похоже, он в себе воспитал, взрастил путем искусствоведческих умозаключений. «Для Юсти произведения искусства — это дух, который стал формой», — констатирует Беттхаузен, давая понять, что такая концепция лежала в основе «романа» его героя с экспрессионистами (и одновременно неприязни к некоторым другим проявлениям модернизма). Вряд ли нужно уточнять, что в ГДР попытки Юсти возобновить музейную работу с экспрессионизмом не увенчались успехом. Опытный дипломат, он не раз за свою долгую карьеру упирался в непреодолимые барьеры и, по свидетельству одного из современников, производил впечатление человека, «в сущности, всегда одинокого».