Художник Алексей Каменский: когда существенное живет в формате «между прочим»

В официальном советском искусствоведении нередко использовали такой шаблонный тезис: художник обязан искать ответы на вызовы времени. Имелось в виду, что соцреализм — это только общий творческий метод, а вот содержание произведений необходимо то и дело актуализировать. Сообразно текущей повестке, разумеется. Хотя обнаруживалось немало художников, которые под «вызовами времени» понимали совсем другое, — позднее этих людей стали называть нонконформистами. Казалось бы, и Алексей Каменский (1927–2014), московский живописец и график, относится к их числу, поскольку после окончания Суриковского института он в 1950–1960-х буквально все силы отдавал преодолению прежней выучки. Его искусство, меняясь, всегда оставалось заведомо неофициальным, однако вписываться в андерграундные сообщества он не стремился. Скорее всего, из-за того, что вообще никак не желал реагировать на «вызовы времени», кто бы и что бы под этой формулировкой ни понимал.

Пример отца, поэта-футуриста Василия Каменского, не стал для него определяющим. Громким экспериментам и тем более эпатажу он предпочел тихую, непубличную работу, которая далеко не всеми коллегами воспринималась как новаторская. Похоже, Алексея Васильевича такое отношение нисколько не задевало: задачи искусства он не сопрягал с модными веяниями. Но, к слову, среди художников, особенно молодых, были и те, кому фигура Каменского представлялась важной. К нему тянулись, и в определенном смысле его можно назвать «художником для художников» — что, помимо прочего, продемонстрировано в недавней книге, ему посвященной.

Издание «Алексей Каменский. Между прочим» в части иллюстраций коррелирует с одноименной выставкой, устроенной в конце 2025 года в Костроме, в Центре русского искусства. Но все же это не столько каталог, сколько коллективный оммаж главному герою проекта, в котором участвовали и другие художники — как раз те, из следующих поколений, для кого он был и остается значимым автором.

Акцент тут на слове «автор», потому что в 2017 году, к 90-летию со дня рождения Каменского, вышла в свет книга под названием «Удаляя лишнее», и тогда, по словам издателя Юрия Петухова, он просил коллег, родных и друзей юбиляра «поделиться воспоминаниями о нем в первую очередь как о человеке». Теперь же в качестве основной ипостаси явлен художник. Получился своего рода издательский диптих с интервалом в девять лет. Впрочем, отделить человеческие качества от профессиональных в случае Алексея Каменского затруднительно: он и сам вряд ли отделял одно от другого. Рефреном в книге возникает слово «деликатность» — именно как универсальное его качество, проявлявшееся во всем. Художник Михаил Крунов в мемуарном мини-очерке выразил это так: Каменский «умел защитить других от себя».

Открывает книгу искусствоведческая статья Анны Чудецкой (1958–2023), написанная еще при жизни Алексея Васильевича. А затем о его искусстве рассуждают преимущественно художники: Коста Гусалов, Игорь Ермолаев, Иван Карамян, Александр Щербинин и другие.

Наиболее личными, на грани саморефлексии, оказались, что объяснимо, рассуждения внука — скульптора Василия Каменского… Симптоматично, что никто не говорит не только о наставлениях старшего коллеги (их и не бывало), но даже о собственных попытках что-то у него заимствовать. По работам сразу заметно, что все эти художники с Алексеем Каменским мало в чем похожи. Речь обычно идет только о его позиции — этической, эстетической, философской. Она-то и привлекала больше всего. А еще загадочное свойство его полуабстрактных произведений, которое ни словами назвать, ни руками перенять.