Приближается открытие шестого кинофестиваля нашей газеты

Произведения искусства готовы открыть нам как прошлое, так и будущее. Общаясь с музейной классикой, мы понимаем, что в картинах ушедших эпох запечатлена не только другая жизнь, но и иное понимание мира и человека. Когда мы восторгаемся, возмущаемся или недоумеваем по поводу работ авангардистов, мы в то же время смутно чувствуем, что в них угадывается мир будущего, — и радуемся или ужасаемся этим открытиям.

«Путешествие» израильского художника Итамара Векслера стало первым фильмом, отобранным для показа на фестивале этого года. Векслер пытается выяснить судьбу своей бабушки Сони, пропавшей во время Второй мировой войны. Размышления о трагедии не всего народа, а одного-единственного, близкого человека придают этой истории глубоко личный, но в то же время универсальный характер. Это история вины, любви и прощения, связи с ушедшими, которые остаются в нашей памяти, волнуют и вдохновляют, несмотря на расстояния.

Корни трепетной истории «Пиаффе» израильской художницы Энн Орен уходят далеко в глубь истории кинематографа. По сюжету ее героиня занимается созданием звукового ряда для рекламного ролика с участием всадницы. Пиаффе — один из элементов высшей школы верховой езды. Центральный мотив лошади в движении — не только классическая тема в истории искусства, но и один из знаковых сюжетов в истории кинематографа, вполне очевидно напоминающий здесь об эксперименте Эдварда Майбриджа. Фильмы, которые снимают художники, полезно не столько смотреть, сколько рассматривать. Сюжет и отношения героев могут показаться, мягко говоря, странными, но тщательная работа с изображением превращает любые действия и события в почти перформанс. В приемной психиатрической клиники разлетается по столу алая клубника, склад старых вещей в магазине выглядит как инсталляция, а ярко-оранжевый светильник в эротической сцене отвлекает на себя все внимание. Герои обходятся почти без слов, в то же время в событиях фильма возникают интересные рифмы и ассоциации: понимание как превращение, художница как кентавресса. Эта игра с изображением и воображением становится свое­образным тестом Роршаха для зрителей, многозначительным, но остроумным и не утомительным.

«Анатомию падения» тоже можно рассматривать как своеобразный тест, но уже на знание истории кино. В фильмах Жюстин Трие если не все, то многое не то, чем кажется. Ее предыдущая работа «Сибилла» (имя героини и одновременно отсылка к теме пророчицы, сивиллы), которую в нашем прокате переименовали в «Соблазн», — это история женщины-психо­аналитика, написавшей роман, по мотивам которого снимается фильм, в котором снимается ее пациентка, которую автор-психоаналитик сопровождает на съемках. При первом просмотре лента может показаться почти дамским романом, за который она себя и выдает, но потом замечаешь, как хитро она устроена, как незаметно переходят друг в друга эпизоды съемок и собственно фильма, конфликты героев и репетиции сцен — словом, реальное, воображаемое и — иначе не сказать — символическое. Зная эту особенность режиссерского почерка Жюстин Трие, не удивляешься тому, как хитро устроена и «Анатомия падения». На поверхности это детектив об убийстве, драма из семейной жизни и юридический триллер — хотя для «поверхности» это не так уж и мало. Бывалые зрители обнаруживают здесь влияние Бергмана, Хичкока и Финчера. Но если присмотреться еще внимательнее, то можно увидеть, что в «Анатомии падения» разобран и собран заново классический, можно сказать, культовый фильм (и роман), причем ключи к этому конструктору рассыпаны по всей картине. Открыть их будущему зрителю сейчас было бы спойлером похуже, чем классическое сообщение о том, что «убийца — дворецкий». Но замечу, что удовольствие от мысленного сопоставления окажется примерно равным тому, которое можно было испытать на недавно прошедшей в ГМИИ им. Пушкина выставке «После импрессионизма», наглядно раскрывшей виртуальный обмен идеями между художниками разных стран и эпох.

В нашей программе эпоху импрессионистов представит фильм «Обнаженная муза». Его оригинальное название «Боннары, Пьер и Марта» не объективирует жену и натурщицу Боннара, а, наоборот, ставит ее в один ряд со знаменитым мужем, подчеркивая роль супруги в жизни и творчестве художника. Картины Боннара очень ценила великая Грета Гарбо, она называла его «художником счастья». Авторы фильма, следуя традиции жизнеописания художника, открывают нам не самые солнечные стороны его жизни. Но в то же время фильм следует и великой традиции французского кино: здесь есть великолепные пейзажи, вдохновленные обоими Ренуарами — живописью Огюста и фильмами Жана, прекрасные женщины и понимание радости творчества как высшего счастья для всех героев.

Герои «Химеры» отправляются в еще более далекое прошлое. Однажды режиссер Аличе Рорвахер сказала, что она родом из Умбрии и для ее иностранных друзей это звучит так, будто она явилась из Средних веков. Ее герои вообще свободно путешествуют во времени, будь то воскресший Лазарь (фильм «Счастливый Лазарь») или расхитители этрусских гробниц, внезапно открывшие для себя подлинную ценность собственных находок. В этом фильме нас ждет встреча с искусством Италии самых разных эпох — от словно случайно приклеенного к двери купе рисунка Леонардо до фриков на тракторе, напоминающих антониониевских клоунов из Blow up. Роспись стен в доме Изабеллы Росселлини похожа на помпейские фрески, а сама она в роли стареющей дивы возвращается к своим собственным итальянским корням и в то же время создает образ, напоминающий о великих итальянских звездах — не только оперы, но и кино.

Михаил Шемякин также отправляется в глубины истории искусства. Вслед за «Мнемозиной» Аби Варбурга и «Воображаемым музеем» Андре Мальро он собирает собственный архив изображений. Каким он станет, создатели «Воображаемого музея Михаила Шемякина» обсуждают с его главным героем и экспертами-искусствоведами. В программе этого года оказался и фильм «Идеальный музей», где вместо виртуальных связей речь идет о вполне осязаемых артефактах, разбросанных по музейным собраниям мира. Искусствовед Василий Расторгуев и его зарубежные коллеги восстанавливают из обломков и фрагментов великие произведения прошлого.

В коллекции фестиваля есть и фильм-портрет про знаменитого на весь мир колумбийского художника Фернандо Ботеро, недавно ушедшего из жизни.

Специальная программа, подготовленная в рамках шестого фестиваля совместно с Денисом Рузаевым, куратором кинопрограмм одной из самых интересных культурных площадок Москвы — Дома культуры «ГЭС-2» — и куратором специальной программы The Art Newspaper Russia Film Festival, предлагает зрителям тему аутсайдерского искусства.

«Одна из главных миссий „ГЭС-2 Кино“ — переосмысление канона истории кино и переоценка сложившихся в нем категорий. История искусства в таком переосмыслении нуждается не меньше — и кажется, что именно аутсайдерское искусство, создававшееся людьми, далекими от привычных реалий арт-рынка, способно оспорить культурные и эстетические нормы и поставить важные вопросы о функции и предназначении искусства. Специальная программа The Art Newspaper Russia Film Festival в „ГЭС-2“, посвященная аутсайдерскому искусству, обращает внимание на таких творцов и их работы», — рассказал куратор кинопрограмм «ГЭС-2» и куратор специальной программы The Art Newspaper Russia Film Festival Денис Рузаев.

С расписанием фильмов и специальных мероприятий можно ознакомиться здесь.

The Art Newspaper Russia Film Festival
16–22 октября 2023