Сергей Шутов: «Искусство — это кнопки, невероятные переключатели, тюбики, камеры, проекторы»

Сергей Шутов. Из серии «Фосфены и мы». 2011. Фото: Архив Сергея Шутова
Сергей Шутов. Из серии «Фосфены и мы». 2011.
Фото: Архив Сергея Шутова

Ретроспектива первопроходца российского видеоарта проходит в МАММ. Сергей Шутов рассказал, как важно не выдавать своих секретов, как в нищие 1990-е можно было стать настоящим художником, и о трепете перед «новыми» технологиями 500-летней давности

В Мультимедиа Арт Музее открылась выставка «Чужие здесь не ходят», куда вошли ваши знаковые произведения 1990–2000-х годов — ранние фильмы и живопись. Психоделическое блуждание по московской подземке в видеоинсталляции «Вместо Минотавра» напоминает об эстетике сюрреализма. Расскажите, как вы делали это видео.

В это время появилась компьютерная анимация, и мне было интересно с ней поработать. На улице — сталинская Москва, ее переоткрыли в очередной раз. В фильме метрополитен с адским трафиком из человеческих тел предстает как аналог сосудов, по которым передается вибрация города. Вы блуждаете по коридорам и думаете о том, появится ли Минотавр или нет. Я делаю работы долго — лет пять как минимум. Сначала возникает некое зерно, которое будет прорастать или загнется сразу, то есть ощущения, метафоры, техническое решение. Постепенно оно обрастает плотью, находясь где-то на задворках сознания, и потом выходит наружу.

ДОСЬЕ
Сергей Шутов
Живописец, график, автор объектов и инсталляций, видеохудожник

Родился в 1955 году в Потсдаме, Германия.
В конце 1970-х — начале 1980-х читал лекции в Московском планетарии, работал в зоопарке. Участник музыкальной группы «Поп-механика» (1986), актер и художник фильма «Асса» (1987, режиссер Сергей Соловьев). В 1992 году основал и возглавил Институт технологии искусства, а через год организовал первую в России выставку видеоарта «ДаблуСИТИ». В 1988 году участвовал в московском аукционе Sotheby’s, после которого был приглашен с персональными выставками в Глазго, Нью-Йорк, Париж, а также представлен на крупнейших выставках советского неофициального искусства в Европе и США. В 2001 году представлял Россию на 49-й Венецианской биеннале. В 2002 году был номинирован на Государственную премию РФ в номинации «Изобразительное искусство».

Еще…

Этот мотив бесконечного блуждания, замкнутости в пространстве обозначает для вас что-то личное?

Да, у меня тогда была тяжелая ситуация в эмоциональном смысле, и поэтому, очевидным образом, мне нужно было как-то отреагировать.

На вашей выставке есть еще одно видео — «Внешняя Европа» («Волшебный колодец») 2004 года. Какова его предыстория?

Оно было показано в Венеции в частном фонде. У них был колодец, и я там утопил телевизор с этим видео.

Почему вы решили утопить телевизор?

Это было религиозное действие.

Связанное с переизбытком информации?

Наоборот, информации слишком мало, а внимания — много, и подача информации ограничена. Чем может сейчас понравиться телевизор?

Ваши работы отсылают к эстетике русского авангарда начала XX века. Как вы перерабатываете опыт этих художников? Вас больше интересует формальная сторона их творчества?

Можно говорить о формальной стороне освоения их опыта, но на самом деле мне в авангарде интересно все: от планет и космизма до свободного труда или, наоборот, несвободного труда крестьян. Это некий невербальный опыт, который важен для меня в практической работе. Работа руками — это ремесло плюс философия, но практически не содержащая ни одного слова.

Расскажите про дружбу с лидером петербургской «Новой академии» Тимуром Новиковым, чьи работы выставлены вместе с вашими. Почему вы решили сделать видеоработу «Солнце, подводная лодка, самолет, пингвины» (1990) по мотивам его произведений?

У меня была задача впервые сделать анимацию, и нужно было подключить Тимура Петровича к новым технологиям. Вот, собственно, и решение — анимировать его работы. Вообще, у нас было довольно специфическое общение. Мы же не пересекались каждый день на работе, как он со своими питерскими коллегами, а я — с московскими. Мы редко встречались, но, когда он приезжал, мы болтали до бесконечности.

Сергей Шутов. «Мальчик и планета». 1993. Фото: Архив Сергея Шутова
Сергей Шутов. «Мальчик и планета». 1993.
Фото: Архив Сергея Шутова

Что вас привлекло в его работах?

Мне все было интересно, я больше с таким человеком не сталкивался. Я имею в виду, что наши интересы — русский авангард и современная практика — в каком-то смысле сов­падали, но у нас были и разногласия. Мне нравятся новиковские работы и его идеологическая деятельность. Он очень интересный художник.

Кто еще из художников как-то повлиял на вас?

Задача моя в том, чтобы на меня никто не повлиял. Нужно быть очень собранным и скупым. Вам нужен опыт не для того, чтобы расширить свою деятельность, а для того, чтобы не влезть на чужую территорию — случайно, по незнанию или по художнической глупости. У меня было много возможностей оказаться в разных группах, я нежно дружу и с концептуалистами, и с поп-артистами, все они мои коллеги, но я никогда не хотел вступить в арт-группу. Я не чувствую себя свободным в этой ситуации, я отдаю вожжи.

Для вас важно самостоятельно контролировать весь процесс?

Конечно, чем точнее вы высказываетесь, тем понятнее становитесь. Спонтанность при этом тоже надо контролировать. Искусство — это ремесло, это кнопки, невероятные переключатели, тюбики, камеры, проекторы, с которыми вы мучитесь. Чем больше у вас навыков в использовании технологий, тем точнее вы изложите свои мутные и невнятные соображения, которые не можете вербализировать. Вы подаете их как некое переживание. Живопись для меня — наиболее технологически и психологически комфортное медиа, где я контролирую все.

Вы много говорите о пластическом опыте, связанном с материалом, а если мы коснемся идейной стороны?

Хорошо, но тогда нужно описывать конкретные работы разных лет. Допустим, живописная работа «Маленькая наука» (1991) — это ироничная реакция на новые технологии, и она связана с моими теплыми воспоминаниями о детстве — о пионерах, о столе с загадочными приборами, чуть ли не конца XIX века, тогда это все было немодно и архаично. А колючая проволока и ракеты — это ирония, которая обращена в адрес попсовости космизма и ситуации с российскими космическими аппаратами. Я могу спеть про космизм, но уже не нахожу в нем ничего загадочного, как это было 30 лет назад.

Сергей Шутов. «Маленькая наука». 1991. Фото: Собрание Веры и Алексея Приймы
Сергей Шутов. «Маленькая наука». 1991.
Фото: Собрание Веры и Алексея Приймы

Сейчас для вас есть что-то загадочное?

Нет, у меня толпа внуков. Я посмотрел по сторонам и увидел какие-то вымирающие поколения. Что внукам оставить? Бурлюка и пачку рисунков Родченко? И вдруг я подумал о том, как нарисовать картину не из соображений цинизма и бизнеса, а чтобы она достойно смотрелась в ряду футуристов и конструктивистов в музее.

Антонио Джеуза назвал вас отцом российского видеоарта. Вы начали работать с новыми медиа еще в 1990-е. Сейчас мы видим цифровой бум: очень много молодых художников, которые начинают заниматься видеоартом, появились невероятные технические возможности. А как вы осмысляете развитие видеоарта?

Вы знаете, видеоарт был актуален совсем недавно — несколько лет назад, потому что в телефонах появились хорошие камеры. Все стали видеохудожниками, а потом появились «цифра» и анимация. Эти практики стали выходить за пределы профессионального круга — тех, кто занимался этим с самого начала. Обычная история: молодые художники ничего не знают, ничего не умеют — научатся, узнают. Это происходит на глазах. Я не очень верю в цифровое искусство, это такая банальность. Но я, может, не прав. Мне в период локдауна было интересно использовать технику 500-летней давности. Работает! Но это для меня такие же новые технологии. Я поклонник препарированной аппаратуры, включения видео в инсталляции, видео с лучковой пилой и паяльником, Нам Джун Пайка, а не темной комнаты.

Вашу выставку курировала Анна Зайцева. Как у вас проходила коммуникация? Было что-то новое и неожиданное в этом опыте взаимодействия?

Замечательный опыт, мне понравилось. Она решала технические проблемы, договаривалась с рабочими, замечательными людьми. Повесить работы Новикова было моей идеей. Я ей предложил, отправил картинки, и все сложилось. Потом я увидел, что внизу готовится выставка Никиты Алексеева, и говорю, что его пальмы в снегу нужно повесить к моим елкам. Это графика тоже, что важно. Неплохая рифма получилась. Поэтому мне понравилось работать с Аней Зайцевой. Я что-то предлагал — она от чего-то отказывалась, на что-то соглашалась. Шла приятная работа. А вот другая история, но не знаю, для печати ли. Я принимал участие в выставке в Санкт-Петербурге. Мои питерские коллеги поздравляют меня с участием и присылают фотографию моей работы на выставке и этикетаж. Моя горизонтальная работа оказалась повешена вертикально, а этикетаж рядом не имел никакого к ней отношения. Все по-разному бывает.

Вы были ключевым участником ленинградского и московского андерграунда 1980–1990-х годов и одним из обитателей знаменитого художественного сквота в Фурманном переулке. Сейчас уже много написано об этом времени. Как оно на вас отразилось?

Ну как... Приятно, что места, в которых я оказывался, оплодотворялись и приносили важные переживания. Скажем, вот такой факт. На «Гагарин-пати» (состоялась в 1991 году в павильоне «Космос» на ВДНХ. — TANR) также проходила выставка современных художников. Я помню огромный танцпол, а над танцполом висели настоящие спутники. У меня был спецпропуск на территорию, и я помню, как я очень-очень медленно еду на «жигулях» под Чайковского и объезжаю несколько раз золотой фонтан. Темно, были видны только конусы светящихся фонарей, на которых кружились огромные снежинки. Понимаете, вот этот опыт, невероятный, я запомнил на всю жизнь.

Сергей Шутов. Из серии «Работники». 2021. Фото: Архив Сергея Шутова
Сергей Шутов. Из серии «Работники». 2021.
Фото: Архив Сергея Шутова

Как жилось художникам в то время?

Нищие времена, но они, по крайней мере, позволяли становиться художником, а не творить после работы. Это время, когда искусство не было никому особо интересно. Институции занимались дележом нефтяных вышек, а мы, художники, находились в безвоздушном пространстве, но очень приятном и продуктивном.

Что изменилось сейчас?

Особо ничего не поменялось, только появились институции. Это единственная разница. Художники сами отдали другим возможность решать некоторые вопросы, что в каком-то смысле прекрасно, а в каком-то ужасно. Но я не большой специалист по нынешнему времени.

А что вы думаете о высокотехнологичном искусстве будущего?

Я консервативно на это смотрю. Ничего не меняется. Снобы и пижоны, конечно, всегда будут покупать ручную работу. Для меня любой рисунок Тимура по очень простым причинам дороже его шелкографии. 

Мультимедиа Арт Музей, Москва
«Сергей Шутов. Чужие здесь не ходят».
До 15 ноября

Самое читаемое:
1
Рейтинг посещаемости российских музеев и художественных выставок за 2021 год
Музейная реальность, данная нам в сравнительных ощущениях: подъем на фоне спада, сдержанный оптимизм и неизвестность впереди. Плюс таблицы лидеров: куда больше всего ходили и на что больше всего смотрели в прошедшем году
03.06.2022
Рейтинг посещаемости российских музеев и художественных выставок за 2021 год
2
Как у Щукина и Морозова оказались шедевры, выставки которых проходят сейчас в Петербурге и Москве
В Эрмитаже и Пушкинском открылись финальные выставки грандиозного тура, посвященного импрессионистам и постимпрессионистам из дореволюционных коллекций Щукина и Морозова
27.06.2022
Как у Щукина и Морозова оказались шедевры, выставки которых проходят сейчас в Петербурге и Москве
3
Остекление шедеврами: какие картины появились в окнах нового здания Третьяковки
Отличительная черта нового корпуса Третьяковcкой галереи — окна с произведениями из музейного собрания, напоминающие развеску картин у Павла Третьякова. Мы рассмотрели их подробнее и обнаружили шедевры русской живописи от Боровиковского и Венецианова до Малевича
08.06.2022
Остекление шедеврами: какие картины появились в окнах нового здания Третьяковки
4
Два взгляда на одного героя: «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма
Выставку «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма составляют изображения одного и того же человека в разных видах — «селфи», написанные с помощью зеркала, рядом с портретом того же героя кисти другого художника
09.06.2022
Два взгляда на одного героя: «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма
5
Медицинские карты Фриды Кало раскрыли художницу с новой стороны
Между болью и живописью: внучатая племянница художницы нашла в архивах больницы ее медицинские карты, рассказывающие о будничной жизни Фриды, о ее ежедневных проблемах и людях, которые помогали их преодолевать
15.06.2022
Медицинские карты Фриды Кало раскрыли художницу с новой стороны
6
Музей-мастерская Анны Голубкиной преобразится, чтобы стать более подлинным
Новое арт-пространство, объединившее усадьбу с флигелем, где в начале ХХ века жила и работала Анна Голубкина, откроется после реконструкции в 2024–2025 годах
21.06.2022
Музей-мастерская Анны Голубкиной преобразится, чтобы стать более подлинным
7
Три столетия и тридцать картин: открываются главные проекты к юбилею Петра I
В 350-й день рождения Петра I откроются два грандиозных проекта — в Русском музее, посвященный отражению фигуры царя в искусстве трех столетий, и «30 картин из жизни Петра Великого» в павильонах на Марсовом поле, соединяющий прошлое и настоящее
07.06.2022
Три столетия и тридцать картин: открываются главные проекты к юбилею Петра I
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+