The Art Newspaper Russia
Поиск

Олег Кулик: «У меня все не как у большой звезды, энергия больше уходит вглубь»

Знаменитый акционист в этом году показал себя в непривычном качестве живописца и занялся коллективной работой — быстрой лепкой с волонтерами. Но уверяет, что остается индивидуалистом

Вы сейчас выставляетесь в Словении, занимаетесь с волонтерами «быстрой лепкой». Почему занялись коллективным творчеством?

Мои акции с быстрой лепкой — это попытка найти индивидуума в коллективе и себя в истории. Моя выставка «Золотое руно» в галерее «Кибла» в Мариборе как раз об этом. Здесь и живопись, и скульптура, и документация акций и перформансов, мои представления о прошлом и будущем. В эзотерической науке золотое руно — это метафора знания, которое человек получает при бесстрашном погружении в прошлое. Мое золотое руно — телесный контакт, он даже может происходить с людьми, которые тебе не нравятся. Скульптура, связанная с документом и памятью, казалось бы, как медленное искусство противостоит эфемерному перформансу и акции. Но если найти способ сделать скульптуру быстрой, то можно сделать и акцию как жест и получить «вечный» документ. Сейчас мне очень важно найти способ объединения акции и скульптуры в одно произведение искусства. 

И как вас принимают в бывшей Югославии?

Словения не первое место в бывшей Югославии, где я делаю выставки и перформансы. У меня глубокие связи с Балканами. Еще с 1990-х. Были у меня очень резкие акции в Хорватии, Сербии и Боснии, в простреленных насквозь домах и центрах, с очень красивыми людьми славянской внешности в мусульманских одеяниях. Сейчас из Словении еду опять в Хорватию с «динамической лекцией» — терапевтической акцией по быстрой лепке на публике с группой приглашенных скульпторов. Потом будем лепить «300 спартанцев наоборот» в Новой Македонии — там возникнет сожженная греками золотая библиотека Авесты. Сегодня капитализм показал свое звериное лицо, бывшая Югославия (частично) пришла в объединенную Европу и оказалась в обезличенном пространстве, бюрократизированном и холодном. Нам здесь интересно общаться, а я волей-неволей оказываюсь в роли последнего советского человека, который рассказывает невероятные истории о том, как это — «на самом деле» жить в параллельном мире. Сейчас молодым художникам из стран бывшего соцлагеря интересно, чем они не похожи, что осталось от той мечты прошлого, которое многие сегодня идеализируют.

А что потом? Насколько у вас все расписано надолго вперед, как у большой арт-звезды?

У меня все не как у большой звезды, энергия больше уходит вглубь. Я ведь многие последние вещи не выставлял, так как процесс освоения быстрой лепки оказался очень медленным. Случилась перезагрузка, и тот проект, что начинался как игра, превратился в большую историю, на которую вдруг появилось много времени. Окружающий мир как бы погас, и его теперь оказалось интереснее наблюдать со стороны и независимо.

В пресс-релизе к июльской выставке «Безответственная живопись» в галерее «ГУМ-Red-Line» написано: «Это Кулик 5.0, — считает куратор Михаил Сидлин, — первый Кулик был скульптор, второй — перформер, третий — фотограф, четвертый — оперный постановщик и, наконец, пятый — живописец». Но большинство считает вас «человеком-собакой». Так кто вы?

Я — Олег Кулик. Миша вербализирует смутное ощущение моей «нечистоты», но это просто цифры. Сейчас я тот же, что и был 58 лет назад, — Олег Кулик, который проходит путь от рождения до смерти, все время меняясь, но фиксируя состояния и личные проектные «мировоззрения».

С галереей в ГУМе вы активно сотрудничаете как художник и куратор. А вас не смущает, что эта галерея принадлежит компании, торгующей очень дорогими вещами? Вам важно, кто вам заказывает искусство?

Меня смущают убийцы при власти, а коммерсанты и продавцы элитного ширпотреба пугают намного меньше, чем окологосударственный бизнес, владельцы которого могут не платить шахтерам, участвовать в сомнительных военных операциях или уничтожать демократические институции. Причем с этими вторыми сотрудничают многие художники.
Вы классик современного российского искусства, ваши работы хранятся в Третьяковке, кажется, что вы музее­фицированы намертво. Ставите ли вы задачу запомниться чем-то новым, или вы столь мудры, что никаких высот брать не собираетесь?
Я не настолько мудр, чтобы не брать никаких высот, но с идеей «музеефицирования намертво» совершенно не согласен. Из прошлого, из мертвого я вытаскиваю то, что сейчас нуждается в поддержке и является единственным живым. Для меня это индивидуализация, противопоставление коллективному.

Вы когда-то сказали нашей газете, что не смотрели фильм Рубена Эстлунда «Квадрат», где выведены под именем художника Олега Рогозина. Теперь посмотрели?

Да, я посмотрел фильм и как раз вспомнил запах девушки из Швеции. Этот эпизод Эстлунд сам рассказывал в каком-то интервью: его сестра ходила в 1996-м на выставку «Интерпол» и вроде бы была мной укушена. Я помню девушку, которая сильно визжала и очень приятно пахла. Многие увидели в этом фильме критику и негатив по отношению к современному искусству, а «Квадрат» ведь как раз показывает, что обществу очень интересно такое искусство, но не теми схемами и конструкциями, институциональной системой перекачивания интересов и инвестиций (пусть и важной), а разрывом и скандалом, которые могут произойти в поле напряженного внимания элиты и общества, но произойти как институционально оправданные. Безусловно, фильм можно рассмотреть и как криминальный сюжет, и как гимн российскому акционизму (там ведь и Саша Бренер фигурирует) и, шире, индивидуализму, вплоть до праведного сумасшествия. Такую прерогативу в мир внесло современное искусство. Об этом фильм Эстлунда, а не о том, какие дураки кураторы и как они живут мертвыми схемами, а вокруг клокочет живая жизнь. К тому же фильм очень остроумно сделан.

Недавно в Facebook вы опубликовали ужасающую фотографию со свинофермы, и я вдруг подумала: не вегетарианец ли вы?

«Верите ли вы в Бога?», «вегетарианец ли?» или «предпочитаете ли миссионерскую позу?» — вопросы интимные, ответы на которые мало что добавляют, кроме эмоций и интерпретаций. Если не едите, то как не едите? А едите — что едите? Говорите об этом или не говорите?.. Я ем все, но об этом не говорю. Миссионерскую позу не предпочитаю ничему. Про Бога ничего не скажу.

Вы активны в Facebook, у вас там больше 47 тыс. подписчиков — а ставят знаки просмотра несколько десятков пользователей, комментируют и того меньше. Так что для вас соцсети?

Для меня Facebook — единственно правильный путь общения. Если гонишься за количеством лайков и просмотров, то нужно ориентироваться на Ким Кардашьян, которую я очень люблю и смотрю. Миллионы просмотров каждого ее элегантного движения вызывают у меня восторг. При этом я человек старого режима и люблю смотреть в глаза, держать за руку, чувствовать дыхание и чокаться бокалами, а Facebook дает возможность огромного подготовительного поля для этого.

А в жизни вы дружите с художниками? 

Я с художниками дружил, дружу и дружить буду. При этом есть люди, которых я просто люблю: Вову Дубосарского, Шабурова, Сашу Соколова, Гермеса Зайготта, Дениса Крючкова. И вопрос, близки ли они мне как художники, меня абсолютно не волнует. Однажды мне приснилось, что что-то случилось с Толиком Осмоловским, и так мне стало одиноко, что я сам себе удивился. Я редко вижусь с крестным моей дочери Костей Звездочетовым, но, когда сталкиваемся, еще и на пороге храма, день стоим не отходя друг от друга. И за этот день проходит еще человек десять знакомых, друзей и даже врагов.

Как вы считаете, у нас с современным искусством сейчас все хорошо?

Может быть, грубо отвечу: у вас, мне кажется, с современным искусством все хорошо. У меня с современным искусством все хорошо. Какого-то общего современного искусства в России нет, и в мире тоже. Это условное название. Все последние крупные выставки говорят об индивидуализации. Есть общая идея, но большое количество хороших работ никак между собой не связано: где-то в уголочке читают Маркса, а тут — Катарина Гросс, Анна Имхоф, невероятные живописцы, скульп­торы, видео... Сейчас если и есть интересный вопрос, так это о позитивной независимости личности от коллектива и общества в целом. Сегодня люди только отдаляются друг от друга в процессе коллективной работы. Чем больше пытаешься людей объединить, тем больше внутри себя они отдаляются, конкурируют, не любят, дистанцируются. Это хорошо для искусства, но в социуме приводит к полной потере ориентации. Маленькие институции только находят ресурсы, так сразу начинают продвигаться за счет молодых, неопытных художников, ломают им судьбы. Три-четыре года — и автор исчезает. При этом искусства у нас очень много, как растений в болоте: все есть, ничего не тонет, но ничего и не растет. Но, в принципе, если ты кулик, легкая птичка, ты можешь бегать по этому болоту, собирать ряску, танцевать. Если ты свободен — не прорастаешь. Мне кажется, сейчас институциям будет очень трудно идеологически. Времена потребуют большой легкости и свободы, но все это у нас купируется, такова общая государственная тенденция.

У вас был замечательный проект про выборы. Почему сейчас политической составляющей нет в ваших работах?

Спасибо за то, что напомнили проект 1995 года про Партию животных. Но это была игра и шутка — только Леня Парфенов боялся, что партия получит 30%. Сейчас же все серьезнее: политический проект для меня стал внутренним. Коллективизация порождает гипериндивидуализацию. Художнику важно выйти из коллективных действий, объявить индивидуальные действия принципиальными. К счастью, именно поэтому и не складывается никакой «московский акционизм». Внутривидовая конкуренция оказывается выше, чем межвидовая. 

Материалы по теме
Просмотры: 3417
Популярные материалы
1
Русский музей открыл грандиозную выставку в честь 125-летия
Выставка посвящена всем тем, кто передал в дар произведения искусства. Среди них русский царь, советский ученый и шоколадный магнат.
29 июля 2020
2
Картины без масла
Выставка в зале графики Третьяковской галереи «Предчувствуя ХХ век. Васнецов, Репин, Серов, Ге, Врубель, Борисов-Мусатов» — попытка выбрать из огромного наследия русских классиков и хрестоматийное, и неизвестное.
29 июля 2020
3
Василий Кузнецов: «Можем принимать произведения хоть из Орсе»
Директор музея «Новый Иерусалим», отмечающего 100-летие, рассказал о его сегодняшней стратегии и тактике.
31 июля 2020
4
Самые древние фрески в Венеции и Венецианской лагуне обнаружены на Торчелло
В базилике Санта-Мария Ассунта на острове Торчелло в ходе реставрации специалисты нашли фрагменты фресок IX–X столетий, заложенных еще в Средневековье.
30 июля 2020
5
Во Франции нашли место, изображенное на последней картине ван Гога
Благодаря старинной открытке установлено точное место, где Винсент ван Гог написал свое последнее произведение «Корни деревьев» всего за несколько часов до самоубийства.
29 июля 2020
6
Небольшой автопортрет Рембрандта установил 16-миллионный рекорд
Это автопортрет художника, появившийся на публичном аукционе впервые за многие годы.
29 июля 2020
7
Турист отломил пальцы у скульптуры Кановы, когда делал селфи
Посетитель музея ухитрился беспрепятственно подойти к гипсовой модели знаменитой мраморной скульптуры Полины Бонапарт из коллекции Галереи Боргезе.
03 августа 2020
8
Умер историк искусства, заново открывший миру футуризм
В возрасте 92 лет ушел из жизни Маурицио Кальвези — последний из больших итальянских историков искусства ХХ века.
29 июля 2020
9
Сенат США: российские миллиардеры действовали на арт-рынке в обход санкций
Американские сенаторы называют торговлю искусством «самой большой легальной нерегулируемой отраслью экономики США» и рекомендуют повысить прозрачность и государственный контроль в этой сфере.
31 июля 2020
10
Теоретик без теории
В новой книге философ Борис Гройс на примере отдельных художников рассказывает об идеологии модернистов, а также об их сегодняшних последователях и антагонистах.
31 июля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru