Выставка «Русские дикие»: более грубоватые и отвязные по сравнению с французами

После затишья обычно происходят бури, а после периодов аполлонизма в искусстве случается дионисийство. Вот и Музей русского импрессионизма, показав в начале года огромную и очень успешную выставку о русском импрессионизме же — наполненную солнцем, воздухом и радостным детским смехом, в следующем проекте превратил свои залы в место разгула и яростного бешенства. Впрочем, бешенства линий и красок, а не чего-нибудь плохого.

Название художественного направления «фовизм», которому посвящена текущая выставка, происходит от французского fauves — «дикие», что и породило название выставки. Этот небольшой кусочек французского постимпрессионизма пришелся на короткий период 1904–1908 годов, но впечатление оставил после себя неизгладимое. Кураторы проекта пытаются проанализировать, как скоро радиация от фовизма достигла России, какой эффект произвела и на кого именно.

Тон задают произведения, предоставленные соучастником выставки — Пушкинским музеем: работы натуральных фовистов Андре Дерена, Анри Матисса, Анри Ле Фоконье происходят из его собрания (а также из Эрмитажа). Впрочем, чтобы мы не расслаблялись, в самом начале выставки нас встречает нечто совершенно иное — совместная работа Жан-Мишеля Баскиа и Энди Уорхола (1984), единственное их произведение в отечественных госсобраниях (Музей Людвига, Русский музей). Музей русского импрессионизма, начав в прошлом году экспериментировать с интеграцией совриска в свои проекты, взял неплохую планку. Более того, на третьем этаже разговор о «русских диких» продолжат современные художники (Варвара Выборова, Кирилл Манчунский и Игорь Скалецкий), представляющие, как идеи и приемы французского фовизма звучали бы сегодня.

После Баскиа как начальной ноты экспозиция, собранная из работ русских художников, смотрится бодро — и с нового ракурса. Становится понятно, как их новаторство действовало на современников — так же отрезвляюще, как на нас грубость нью-йоркского эпатажника. А поскольку на выставку привезли более 110 работ из государственных и частных коллекций, эффект этот получился представительный.

Одна из кураторов выставки, Вера Рябинина, рассказала нам, что вводить термин «русский фовизм», однако, нельзя: все же фовизм — это исключительно французское явление. «Мы используем формулировку, которую позаимствовали из текстов Бурлюка, — „русские дикие, дикая живопись“, для того чтобы немного дистанцироваться», — говорит она. К этому стоит добавить: у нас интерес к интенсивному цвету и огрублению форм длился дольше, чем во Франции, захватив и 1910-е.

«Речь идет о точках пересечения. И это ровно тот момент, когда русское искусство наконец заговорило на понятном европейцу языке. То есть художники раннего русского авангарда довольно быстро сократили существовавшую всегда историческую дистанцию между русским и французским искусством и вдруг вышли на международную арену. Безусловно, русский авангард питался французскими и в некотором роде даже немецкими источниками, но при этом все равно сохранил свою самобытность. И вот об этом русском языке мы и хотим поговорить», — поясняет Рябинина.

Два других куратора выставки — директор музея Юлия Петрова и замдиректора ГМИИ им. А.С.Пушкина Илья Доронченков, выступающий в качестве специалиста по западноевропейскому искусству. Он рассказал нашему изданию о проникновении фовизма в Россию после скандального выступления на Осеннем салоне 1905 года и о реакции на новое направление: «Реагировали очень по-разному, причем критики — одним способом, а художники — другим. Художники помалкивали, но очень хорошо посматривали. Важной оказалась устроенная в 1908 году Николаем Рябушинским выставка „Салон Золотого руна“, на которую прибыли просто блестящие фовисты, высочайшего качества, а также ретроспектива, где были Сезанн, Гоген, ван Гог. При сопоставлении мы видим, что наши по сравнению с французскими фовистами более грубоватые, такие… более отвязные. Не такие изощренные. Неожиданностью при работе над проектом для меня стало то, насколько широко пошло влияние фовистов за пределами того, что мы считаем нашим классическим авангардом. Поэтому в проект попал ряд неожиданных авторов».

На выставке представлены картины именно тех, кого мы ожидаем увидеть. Это Натан Альтман, Давид Бурлюк, Наталия Гончарова, Петр Кончаловский, Павел Кузнецов, Николай Кульбин, Михаил Ларионов, Илья Машков, Мартирос Сарьян, Марк Шагал. Но с вниманием к периоду: например, Ларионов тут ранний, до «Бубнового валета». При этом, помимо звезд, кураторы предлагают обратить внимание на таких малоизвестных авторов, как Зоя Матвеева-Мостова, Илларион Скуйе, Борис Царнах, Иосиф Школьник, надеясь, что их творчество приятно шокирует глаз зрителя. Ибо за чем же идти на выставку фовистов, как не за шоком?

Музей русского импрессионизма
«Русские дикие»
До 28 сентября