Анри Матисс и его Маргарита: от портрета девочки к портрету женщины

Матисс признал отцовство в 1897 году, когда Маргарите было три года, и с тех пор девочка жила с художником и его женой Амели.

Работа над выставкой, которую куратор Шарлотта Бара-Мабий подготовила совместно с реставратором Изабель Моно-Фонтен и искусствоведом Элен де Талуэ, растянулась на годы. Моно-Фонтен, до выхода на пенсию занимавшая пост заместителя директора Центра Помпиду, курировала множество выставок Матисса и имела доступ к архивам художника. А еще была знакома с Дютюи-Матисс, скончавшейся в 1982 году.

Выставку сопровождают биография, написанная Моно-Фонтен и де Талуэ, и подробный каталог, включающий в том числе работы, которые не удалось привезти в Париж. В экспозицию вошли как широко известные произведения вроде «Девушки с черной кошкой» (1910), так и раритеты.

Поначалу были опасения, что выставка портретов окажется немного скучной. «Но Матисс постоянно переизобретает себя, — объясняет куратор. — Даже рисунки: среди них есть большие, некоторые сделаны фломастерами, есть маленькие, сделанные очень быстро в блокноте, есть такие, где одна линия выражает все лицо. Они роскошные, разнообразные, живые».

А в живописных портретах прослеживается эволюция художника. Здесь и период увлечения кубизмом, представленный полотном «Голова белая и розовая» (1914–1915), и написанный в период жизни в Ницце «Фестиваль цветов» (1922) с красками, сияющими особым, средиземноморским светом. «Однажды Матисс сказал Маргарите: „Я чувствую, что эта картина хочет увести меня в какое-то другое место. Ты пойдешь со мной по этому новому, немного безумному пути?“, — рассказывает Шарлотта Бара-Мабий. — И вот эта работа с жесткими, суровыми линиями приобретает какой-то совершенно новый характер. Несомненно, только с Маргаритой он мог позволить себе такое».

Дочь была единственным человеком, которого художник рисовал непрерывно на протяжении десятилетий. Впервые она появляется на «Портрете Маргариты» (1906–1907) — как маленькая девочка с черной лентой на шее, скрывающей шрам от спасительной трахеотомии, которую сделали, когда ей было семь. По этой же ленте ее можно узнать в девушке в сине-белом платье на переднем плане «Чая в саду» (1919). А на картине «Мавританская ширма» (1921) она являет собой воплощение элегантности, стоящая во всем белом, прислонившись к каминной полке с калейдоскопическими узорами на фоне.

Вскоре после создания «Мавританской ширмы», в 1923 году, Маргарита вышла замуж за ученого-византиниста Жоржа Дютюи и долгое время не позировала для Матисса. Зато она стала своего рода агентом, привлекала коллекционеров и дилеров, организовывала выставки отца, давала ему ценные советы.

«Как-то раз, когда Матисс находился на юге Франции, она заметила: „Мне кажется, папа израсходовал весь свет Ниццы“», — говорит куратор. Маргарита явно считала, что отцу нужно вернуться домой и отдохнуть.

В 1945 году в Вансе Матисс создал графический портрет дочери легким углем на бумаге. Ему тогда было 76 лет, Маргарите — за 50.

«Я обожаю Матисса, я люблю его работы. Но еще большее восхищение я испытала, когда выяснилось, каким он был отцом, — признается Бара-Мабий. — Он был внимателен, беспокоился за своих детей, и особенно за Маргариту, у которой было очень хрупкое здоровье. Он был отцом, который слушал, поощрял и поддерживал, что для начала XX века отнюдь не было само собой разумеющимся».

Музей современного искусства, Париж
«Матисс и Маргарита. Глазами отца»
До 24 августа