18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Придумал и курировал выставку «ЧА ЩА» Андрей Ерофеев, финансировала и организовала галерея JART. Место выбрано искусством давно освоенное: на курорте «Пирогово» с 2003-го по 2005-й Владимир Дубосарский проводил фестиваль «Арт-Клязьма», популярный у художников, арт-критиков и публики, оставивший массу самых радужных воспоминаний об отличных работах и праздничной атмосфере. Раньше и позже в «Пирогово» тоже проходили различные художественные мероприятия, но событиями не ставшие.
Нынешняя выставка вернула художников в это место дорогого комфортного отдыха. Причем искусство это не коммерческое. Среди 42 объектов 26 художников есть произведения буквально и в переносном смысле глубокие, есть ироничные, много смешных, несколько красивых, несколько лишних, одно политическое (или два?) — но ничего на продажу.
Причина очевидной разности показанных работ, возможно, лежит в противоречивости кураторской программы. С одной стороны, тема бегства вполне серьезна, с другой — название выставки и огороженный лесочек, где она проходит, составляют комическое соединение. Но поскольку организаторы и куратор призвали художников быть абсолютно свободными, то они и выступили, как захотели.
Группа «Художественное уединение», образовавшаяся на время выставки в составе «Обледенения архитекторов», Ирины Кориной и примкнувших к ним «ЕлиКука», поставила в лесной экспозиции с десяток объектов. Все смешные: две картины (акрил, холст) — портреты стоящих рядом деревьев; «Стадо диких мангалов» — 66 б/у реди-мейдов; «Мемориальный комплекс „Шашлычная“» — черного гранита памятник мангалу; «Фуршет» — аллея деревьев, где к стволам привязаны столики с белыми скатерками, накрытые для выпить-закусить. И еще несколько подобных шуток. В описании и на фотографиях они не выглядят смешно, но почему-то при встрече в лесу вызывают у зрителей приступ веселья. Лесная прогулка, свежий воздух, хорошая погода, развлекающее искусство притупляют критическое восприятие.
Не столь смешны, но остроумны шесть валунов, на которых выбиты знаки джойстика, — «На распутье» Ольги Божко. Лежащие на земле листы бумаги с надписями «На все ваши вопросы ответ: да» и «Не спрашивайте» авторства Ильи Китупа тоже можно считать шуткой.
В кураторском тексте Ерофеев пишет об уходе в лес как поиске убежища. Приняли его вызов Игорь Макаревич и Елена Елагина — по их воле была вырыта глубокая землянка-галерея, на стенках которой висят офорты из серии «Жизнь на снегу» 1994 года. «Офорты представляют собой изображения и всевозможные приспособления для передвижения по снегу, способы сооружения укрытий и перечень растений, пригодных для пищи в условиях экстремальных ситуаций», — поясняют художники. Их землянка — настоящее убежище, труднодоступное и еле в лесу различимое. Внутри там страшновато и совсем не весело. Вынужденное бегство — не авантюрное путешествие, а тяжелое испытание.
Еще серьезнее «Бункер» Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой. Самое депрессивное и жесткое произведение «ЧА ЩИ». Землянка обставлена как домашняя квартирка, но проход в нее и стены завешены большими цветными фотографиями лиц известных политиков, и выражения этих лиц, прямо скажем, малоприятные, глаза намозолившие. И нет от них спасения даже в лесу, на выставке современного искусства. Описание своей злой работы авторы заканчивают названием самого известного произведения Врубеля — граффити на Берлинской стене с изображением поцелуя взасос двух партийных госсекретарей — Брежнева и Хонеккера. Только вместо восклицательного предложение стало вопросительным: «Поможет ли Господь выжить среди этой смертельной любви?».
«Иконос» Валерия Кошлякова — сложное, красивое, чисто формалистское произведение. Этот фанерный объект напоминает одновременно самодельный сарай, изображение строений на русской иконе и конструктивистский рельеф. Иконосы Кошлякова — живописные и объемные — можно было не раз увидеть на выставках, но на воздухе, в открытом пространстве новый иконос смотрится очень естественно и вызывает еще больше ассоциаций. Кажется, еще органичнее он был бы на фестивале «Архстояние», где игра с архитектурными формами — основная тема, генеральная линия.
«Вертикаль — горизонталь» («Паутина») Франциско Инфанте и Нонны Горюновой, как и все, что делает эта пара классиков отечественного искусства, красива, лаконична и элегантна. Натянутые между деревьями пересекающиеся былые резинные веревки напоминают и паутину, и струны неведомого музыкального инструмента, и дачный гамак.
Александр Бродский сделал когда-то для «Арт-Клязьмы» блестящие вещи: «Водочный павильон», собранный из старых окон, и будто готовый упасть ресторан «95 градусов». Они сохранились в памяти их видевших, в многочисленных публикациях и фотографиях в интернете. На «Архстоянии» есть еще несколько шедевров Бродского. Для «ЧА ЩИ» он сделал «Сотку» — коричневый металлический глухой забор высотой 2,5 м, ограничивающий площадь в 100 кв. м. Сотка — мера площади дачных участков, окруженных, как правило, забором, нередко высоким. Дача для многих — второй дом, «моя крепость», и у нее тоже должны быть глухие стены. Можно заметить, как постепенно фестивальные объекты Бродского теряют свойственную им сентиментальность. В «Сотке» ее и вовсе нет. Кажется, что за таким высоким забором скрыта не тихая семейная жизнь, а злая собака.
Павел Отдельнов — человек рациональный, он четко выстраивает свои многосоставные проекты, где есть и документы, и объекты, и фото, и видео, и картины. Все части связаны между собой и имеют социальный пафос. Неудивительно, что Отдельнов — один из лидеров среднего поколения наших художников. Он много выставляется, претендовал в этом году на премию «Инновация» и получил ее вместе с другими номинантами. Но кажется, что независимо от человека существует художник Отдельнов. Он пишет картины, где есть внутреннее напряжение, недосказанность, тайна, даже мистика. Вот и к «ЧА ЩЕ» Отдельнов подошел рационально: нашел в интернете популярную фразу, сделал из нее светящуюся надпись, выбрав самый стандартный шрифт, поставил красные буковки на зеленой лесной опушке. И непонятно почему, прочитав «Россия это край чудес. Родился в ней, и в ней исчез» (пунктуация авторская), становится невыносимо тоскливо, и фраза эта занозой застревает в голове и назойливо повторяется, как угроза.
