Дженнифер Аллора и Гильермо Кальсадилья: «Все, что мы делаем, — это менеджмент несовпадающих точек зрения»

Одна из вас росла в США, другой — на Кубе. Как случилось, что вы оба оказались в Пуэрто-Рико, и насколько эта локация важна для вашего творчества, что она значит для вас?

Наша работа в основном связана с кратностями, конвергентностями и взаимопересечениями. Начнем с того, что мы — два человека разного пола, с разными родными языками и культурным бэкграундом. Все, что мы делаем, — это упражнения в менеджменте несовпадающих точек зрения! Старый феминистский слоган «личное — это политическое» нам кажется справедливым на множестве уровней. В нашей работе мы стремимся воплотить уроки феминизма. Наша коллаборация — это выражение сосуществования, созависимости и множества точек зрения, которые бросают вызов унифицированному пониманию бытия и поддерживают неисчерпаемые промежутки между нами в отношениях.

Гильермо: Я родился на Кубе, но с восьми лет рос в Пуэрто-Рико.

Дженнифер: Я живу в Пуэрто-Рико, приезжая и уезжая, с тех пор, как встретила Гильермо 25 лет назад. Наша дочь родилась здесь, мы растим ее здесь, так что мы глубоко связаны с этим островом. Он сформировал нас.

Пуэрто-Рико — остров, заряженный энергией противоречия, созданного его юридическим определением как неинкорпорированной территории США — обозначение, которое открыто противоречит фундаментальным демократическим и конституционным принципам Америки.

Мы создаем искусство из этого места, где вещи сталкиваются в материальных противостояниях, где процедурные противоречия встречаются с онтологическими оппозициями, где магматические слова соприкасаются с непокорной материей, где безымянные потоки создают резонансные следы и где энергетические выбросы исходят из насыщенных феноменов. Этот архипелаг парадоксов, гибридов, насилия и красоты — наблюдательный пункт, с помощью которого мы принимаем и изучаем нашу связь с миром.

Ваша инсталляция в Парке Горького будет связана с темой изменения климата. Насколько мне известно, вы собираетесь «привить» флоре парка тропические цветы. Как вы думаете, эта тема будет читаться москвичами, для большинства из которых проблема изменения климата — очень абстрактная и далекая от их жизни?

Мы надеемся, что работа, которую мы покажем в Москве, воплощает что-то от карнавализации, которую любимый, особенно на Карибах, русский философ Михаил Бахтин описал как радикальное переопределение «нормальных» пространственных и временных измерений. В «Привое» (название инсталляции в Парке Горького. — TANR) упавшие цветы перемещаются из одной географической точки в другую. Их странное пребывание в Москве в течение весны и лета должно резко контрастировать с естественным течением сезонов, а возможно, даже помогать регистрировать это течение более ясно. Эта темпоральность сильно отличается от обычного цветка, который завял бы через несколько часов после падения на землю. Это создает новое событие, которое обнуляет привычные координаты реальности, демонстрирует разрыв, который может открыть новые формы чувственности и возможности.

Мы знаем, что за 4,6 млрд лет климат на Земле менялся множество раз, как и ландшафт и климат Москвы, где будет показана работа. Ученые неопровержимо доказали, что изменения в атмосфере Земли определенно связаны с действиями человека. «Привой» связывает вместе эти временные и пространственные масштабы, чтобы открыть новые представления о коллективном и запутанном будущем, в формирование которого мы все вносим свой вклад.

Хочется спросить о пропорции между искусством и политикой в вашем творчестве. Как бы вы вообще определили сегодняшние отношения между искусством, властью и миром «обычных» людей?

Мы постоянно задаем вопросы о том, почему вещи таковы, каковы они есть, какие типы власти контролируют их и как они могут быть изменены. Тем не менее эти идеи всегда выражаются эстетически и должны анализироваться именно в контексте эстетики. Для нас самое лучшее искусство — то, которое переносит нас в неизвестное и неопределенное место. И для нас это больше связано с поэтикой, чем с политикой.

Вы очень любите соединять культурные и политические смыслы и в то же время много работаете с музыкой, которая кажется самым абстрактным искусством. Что она значит для вас?

Хотя музыка действительно является абстрактным языком, нас очень интересуют процессы слушания, которые касаются скорее присутствия, чем представления. «Я и другой» — это база слушания, мы живем в общем мире. Звуки, которые мы слышим, соединяют нас друг с другом и с пространством, в котором мы находимся. Что касается создания музыки, то нам нравится, как это определяет Жак Аттали: «Сочинять музыку — это прежде всего получать удовольствие от создания различий».

Вы работаете вместе уже 20 лет. Можно описать вашу эволюцию как художников? Что изменилось за это время?

Мы бы сказали, что наши ценности остались во многом неизменными в течение последних 20 лет. Это думать и действовать критически, бесстрашно экспериментировать с формой, быть знакомыми с историей, но понимать ее ограничения, видеть и соотносить «другое» с тем, что способствует общему благу, и беспрепятственно погружаться в сложность и удивительность нашего жизненного опыта. Что изменилось, так это то, что мы никогда не прекращали учиться и в каждой точке матрицы нашей жизни у нас есть новый взгляд на мультивселенную.