Во Владивостоке открылась философская выставка с географическим уклоном

Владивостокский Центр современного искусства «Заря» уже не первый раз привозит в Приморье выставки из столичных музеев. Здесь гостили, например, проекты Московского музея современного искусства — ретроспективы Паши 183 и Юрия Соболева. «Одна из задач „Зари“ — организация межмузейного партнерства, — говорит главный куратор центра Алиса Багдонайте. — До нас здесь не было ни одного большого пространства для показа искусства. Мы занимаемся тем, чем, по идее, должен заниматься городской музей: каталогизировали местное современное искусство и дальше пошли по всей истории XX века».

Но «Метагеография», подготовленная совместно с Государственной Третьяковской галереей, — случай особый. Выставка о том, как аура места влияет на искусство, а искусство осмысляет специфику места, похоже, имеет врожденную тягу к дальним странствиям. Первую версию «Метагеографии» придумали художник Николай Смирнов и географ-литератор Дмитрий Замятин для Воронежского областного художественного музея им. И.Н.Крамского. Там ее увидел куратор Третьяковской галереи Кирилл Светляков и решил, что проект нужно непременно показать в Москве. Через полтора года обновленная «Метагеография», дополненная произведениями из фондов галереи, открылась в Новой Третьяковке на Крымском Валу. Затем последовал мини-вариант в лондонском «Пушкинском доме», в котором приняли участие и британские художники. И наконец, дело дошло до Владивостока, где, помимо англичан, к выставке присоединились китайцы. Кураторы нынешней экспозиции — Кирилл Светляков и Николай Смирнов. Дмитрий Замятин выступил в качестве научного консультанта и одного из участников проекта (в первом зале можно увидеть его надписи на географических картах, стилизованные под китайскую каллиграфию).

Своего рода пролог к «Метагеографии» — небольшая выставка «Один Северо-Восток» (до 16 декабря), в рамках которой приглашенные кураторы Ми Ю и Бинна Чой исследуют общие для всего региона вопросы и проблемы, а художники из России, Южной Кореи, Китая и европейских стран высказываются на темы шаманизма, традиций коренных народов и взаимопроникновения культур. В дни открытия выставок прошел перформативный симпозиум «К новым политиям географического воображения», на котором читали лекции кураторы обеих выставок и приглашенные эксперты.

Термин «Метагеография» придумал географ Юлиан Саушкин в 1960-е годы, в период увлечения всевозможными «метанауками». С точки зрения кураторов, метагеография не наука, а «способ воображения пространства», равно доступный и ученому, и художнику. Разъясняя собравшимся новое слово, Дмитрий Замятин сообщил, что разница между метагеографией и географией примерно как между физикой и метафизикой. Ядро экспозиции, точнее, всех четырех экспозиций — рисунки-схемы ученика Саушкина географа Бориса Родомана, с почти пугающей скрупулезностью картографировавшего собственную жизнь — от интересов и увлечений до лыжных маршрутов. Характерно, что Третьяковская галерея, по признанию Светлякова, принять их от автора в дар отказалась, не сочтя аккуратно расчерченные листы искусством.

Соединение в экспозиции искусства с нехудожественными объектами, а работ профессиональных художников — с творчеством маргиналов и аутсайдеров — ход не то чтобы новый. Построив по этому принципу основной проект Венецианской биеннале «Энциклопедический дворец», куратор Массимилиано Джони еще в 2013 году эффектно объявил миру о праве куратора-демиурга конструировать вселенную своего проекта из всего, что под руку подвернется. Кураторы «Метагеографии» идут по его стопам, комбинируя старинные карты Российской империи с «Глобусом СССР» Валерия Герловина, документацией акции «Коллективных действий», унылыми пейзажами обобщенной постсоветской городской окраины из серии «ТЦ» Павла Отдельнова и почему-то поздними космическими пейзажами Наталии Гончаровой из собрания Третьяковской галереи (впрочем, по-своему логично: если уж осмыслять собственное место в мире, то не только на Земле, но и во Вселенной).

При этом труды первопроходцев кураторы мерят аршином эпохи постправды и информационных войн: карты, как и картины, — способ не документирования, но «воображения» пространства, государственные границы условны, пропаганда всепроникающа и вечна. Рядом с подлинными картами XVIII века демонстрируется карта-лубок того же времени, популярно рассказывавшая простонародью новости международной политики.

Пожалуй, наиболее цельным получился темный зал видео, в котором Николай Смирнов собрал, по выражению Светлякова, работы «фрустрированных российских художников». «Образ огромного пространства России захватывает и одновременно угнетает», — объясняет он. Елена Берг в черно-белой работе «Тайга» поглаживает мех, напоминающий снятые из космоса бесконечные таежные просторы, будто пытаясь приручить необъятную и непонятную страну. Участник арт-группы «Вверх!» , забираясь на возвышенности, ищет точку для взлета — скандирует: «Россия, вверх!», но чуда не происходит. Герою — автору работы так и не удается оторваться от земли. То ли подходящее место никак не находится, то ли просто не хватает целеустремленности и тяги к небу, ведь, как нам известно от такого авторитета, как Илья Кабаков, улететь в космос можно даже из собственной квартиры.

Отдельный зал выставки посвящен Приморью — вынесенных в название робинзонов нужно искать именно там. Здесь политкорректность и подчеркнутая аполитичность кураторов проявляется ярче всего. Они всерьез изучили местный контекст и даже одолжили кое-какие работы местных художников из Приморской государственной картинной галереи. По мнению Светлякова, искусство здесь медитативно, художники хотят не осмыслить пространство, а раствориться в нем. Живописец-капитан Николай Штуккенберг во время долгих плаваний пишет умиротворенные пейзажи; Виктор Федоров в своих полуабстрактных работах выбирает точку зрения из-под воды. Многие становятся добровольными робинзонами, поселяются на многочисленных островах Японского моря. От чего именно они бегут, кураторы предпочитают не уточнять. Рукописные атласы робинзона Александра Казанцева, стилизованные под средневековые иллюминированные манускрипты, выглядят изящной забавой интеллектуала и эстета — если не знать, что, как объясняет Светляков, к стилизации их автор обратился после того, как его творчеством заинтересовались компетентные органы. Острова, очертания которых он зарисовывал в тетрадях, на официальных картах не были отмечены — и совершенно не случайно! Однако узнать об этом зрителю неоткуда.

Политико-географический климат Владивостока, города, у которого, согласно местной поговорке, «широта крымская, а долгота колымская», на выставке выглядит куда более курортным, чем на самом деле. В итоге поднятый организаторами вопрос «где мы?» (таково общее название двух выставок и симпозиума) отчасти повисает в воздухе. Возможно, потому что однозначный ответ на него невозможен в принципе. Поиски местной идентичности, как и национальной идеи, могут продолжаться бесконечно. Ведь там, где с ней все в порядке, этот вопрос просто не возникает — ни в жизни, ни в искусстве.

Выставка «Метагеография: ориентализм и мечты робинзонов» открыта в ЦСИ «Заря» до 13 января 2019 года.