18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Как прошла Frieze: смех, секс и рок-н-ролл

О лондонской ярмарке специально для The Art Newspaper Russia рассказывает Ильдар Галеев, владелец галереи, коллекционер и издатель

Все ярмарки искусства, как и счастливые семьи у Льва Николаевича, похожи друг на друга. На то они и fair’s: вроде как и торжища — но честные и справедливые. Среди них лондонская ярмарка Frieze обладает особым статусом. Именно сюда съезжаются все, кто двигает вперед мировую торговлю искусством. Ярмарка совпадает с сессиями торгов предметами современного искусства на крупнейших аукционах — Sotheby’s и Christie’s. Так и получается, что рекордные и наиболее скандальные продажи (случай с Бэнкси — из ряда запрограммированных сенсаций) происходят именно в дни лондонской Frieze. Или, наоборот, Frieze оказывается в роли антифриза, незамерзающего вещества, способствующего обогреву слегка подмороженных клиентов аукционных домов.

Frieze, обосновавшись в Риджентс-парке, выросла из штанишек блошиного рынка на Портобелло-роуд, что в Ноттинг-Хилле. Сравнение может показаться притянутым за уши, но не заметить сходства, как и различий, между прародителем и наследником невозможно. Начнем с различий. Объекты искусства на Портобелло-роуд — в сравнении с тем, что предлагается на Frieze, — блошкины забавы против армады слонов. Мелочи жизни и большой куш, масштабы несопоставимые. Но в Европе субботний поход на flea market — одно из любимейших времяпровождений, это часть традиции, которая в России часто подменялась, скажем, походом в баню в предновогодние дни. Блошиная толкучка — тот рынок, та ярмарка, собираясь на которую, не требуется проверять содержимое кошелька; покупать не обязательно — туда можно пойти из удовольствия, просто поглазеть, проверить свое эстетическое чутье, подвергнуть шлифовке наблюдательность и коллекционерский вкус.

Это один из родичей Frieze. Другой — по времени свежий и более нам понятный — возник в эпоху воцарения гипер- и мегасторов с их ангаро-павильонными пространствами, заполненными товарами как первой, так и последней необходимости. Там речь идет уже не об эстетике, не о коллекционировании, а о выгодном приобретении в одном отдельном месте целого ряда предметов.

Frieze существует где-то между ними, требуя от посетителя не только любознательности и пытливого ума, но и полной мобилизации физических и интеллектуальных сил. А там, где затраты сил, — там и работа, утомительная, но чаще всего приносящая удовольствие. Обход вдоль и поперек двух крытых рынков — Frieze (современное искусство) и Frieze Masters (искусство классиков) — можно приравнять к подвигу, особенно если в голове после всего осмотренного еще что-то осталось.

Frieze Masters в этот раз покорила несколькими выдающимися программами. Прежде всего, «Ман Рэй» — абсолютно музейного значения проект галереи Ларри Гагосяна, посвященный ключевой фигуре мирового сюрреализма и дада. Экспозиция, несмотря на свою плотную застройку, вполне солидно смотрелась бы где-нибудь в Центре Помпиду или в Мет-Бройере. Предметы такого качества увидишь не каждый день, выставки подобного уровня проводились в последние годы на площадках лондонской Королевской академии (сюрреалисты) и нью-йоркского МoМА (Франсис Пикабиа), но там требовались усилия целого ряда институций. Здесь же одна Gagosian представила целую ретроспективу. Осуществить это удалось с помощью Фонда Ман Рэя, а также Фонда Ли Миллер, возлюбленной художника. Экспозицию усилили предметами из коллекции британского сюрреалиста Роланда Пенроуза. По всей видимости, речь может идти о планируемой ликвидации коллекции Фонда Ман Рэя, так как в последние два десятилетия наследники решили расстаться с большой частью архива, сделав дар французскому государству; кроме того, в 1995 и 2014 годах на Sotheby’s состоялось два именных «сейла» из наследия. Надо отметить, что тогда продавались вещи не первого ряда и в основном фотоработы. Теперь же представлены не только фотографии и «рэйографии» (изобретенная Ман Рэем разновидность фотограммы), но и живопись (а он всегда считал себя не в последнюю очередь живописцем) и объекты (некоторые демонстрировались впервые). Всего предметов на стенде 97, и они были оценены вполне благоразумно — от £20 тыс. до £2 млн.

Лондонская галерея Аманды Уилкинсон представила персональный проект, посвященный живописи и объектам Дерека Джармена, культового кинорежиссера, жертвы СПИДа, скончавшегося в 1994-м. Немногим известно, что Джармен, автор «Караваджо» и «Витгенштейна», получил образование в Школе Слейда, одном из самых прославленных художественных заведений Британии. Чтобы понять, насколько высок уровень школы, достаточно перечислить имена ее учеников и преподавателей, среди которых — Дора Каррингтон, Уиндем Льюис, Пол Нэш, Стенли Спенсер, Люсьен Фрейд. В 1987-м Джармен даже номинировался на национальную Премию Тернера со своими «черными картинами», которые начал писать годом раньше. В 1990-е он продолжил опыты в живописи. Это холсты большого формата — 2,5 м, манифесты обреченного, уже начинавшего терять зрение человека. В тот период он работал над фильмом «Сад», впервые показанным в конкурсе Московского международного кинофестиваля 1991 года (такое тогда еще было возможно!), а потом заканчивал свой самый радикальный фильм Blue. На стенде — картины всех этих периодов, они были представлены на его персональной выставке в манчестерском музее в 1992-м. Цены — в районе £60 тыс.

Две русские темы, вопреки опасениям, что политически резонансные события как-то серьезно отразятся на репрезентативности наших художников, на ярмарке прозвучали вполне достойно. Это стенд нью-йоркской галереи Alexander Gray Associates c рисунками и фотографиями Сергея Эйзенштейна, в основном из мексиканского вояжа 1931 года. О рисунках сказать что-то новое сложно, но селективный подход авторов стенда говорит о внимании к наиболее «острым» сюжетам. Совсем недавно, всего полгода назад, в аукционном каталоге Christie’s рисунки подобного рода организаторы торгов напечатать не рискнули, сделав комментарий об особо откровенном характере изображений. Здесь, на ярмарке, они демонстрировались в сопровождении кадров из фильмов «Да здравствует Мексика!» и «Иван Грозный», что помогало зрителю в полной мере ощутить амбивалентность авторского мотива для переживаний: редуцированного — в кинокадрах — и откровенно полноценного — в рисунках. Интимные излияния Сергея Михайловича стоили по £25 тыс. штука.

Другой «русский характер» — он же герой и рекордсмен аукционных продаж — оказался в обойме Galleria Continua, офисы которой представлены в таких, не побоюсь сказать, центрах мирового арт-рынка, как Сан-Джиминьяно, Пекин, Гавана и Ле-Мулен. Последний из упомянутых пунктов находится во Франции. Это коммуна с численностью населения 92 человека. Несомненно, ее жителям творчество Ильи Кабакова известно не понаслышке. Галерея представила цикл работ художника под названием «Шарль Розенталь. Двенадцать комментариев по супрематизму № 2, 1926». Цикл был создан в 1998 году. Надо полагать, что в нем должно быть 12 полотен, но в экспозиции их 9, так как холсты все приличного размера, под 2,5 м длиной, и размещать их плотной развеской не получается. Одна из картин была упрятана на стенку в подсобке шириной 1 м и длиной 3 м. Рассмотреть ее там можно было под углом и бочком, что, в принципе, должно отражать самую суть концептуального подхода к творчеству концептуального же художника.

Frieze без приставки Masters на этот раз поразила обилием новых имен действительно молодых, а не условно молодых художников. Признаться, и атмосфера тут намного более раскованная и задорная, чем у «старичкового» салона, и география участников более демократичная. Здесь есть галереи из отнюдь не самых близких уголков планеты — представлены Лима и Кейптаун, — арабы мирно уживаются с израильтянами, и, что порадовало, в объектах и предметах совершенно нет политико-идеологического контекста. «Социалка» — да, звучит, но как-то неназойливо. Складывается ощущение, что наконец наступило понимание, что лучше всего продается позитив. В моде сегодня пусть и злой, но смех; по-прежнему большой спрос на секс и рок-н-ролл. Двигаясь от стенда к стенду, невольно встречаешь с улыбкой очередной кульбит с техникой и материалом, поражаешься новизне идеи. Вот что касается идей — на этой Frieze их масса. И также несметна армия художников, готовых принести себя в жертву новым формам изобразительности. Идет повсеместный отказ от традиционных медиа, трехмерность все больше диктует свои правила. Но вместе с тем идет диктат продуманного жеста, соотнесенного с образом мыслей поколения, жеста не эпатирующего, а созидающего новую форму, новую предметность. От художника теперь требуется много больше, он выступает мыслителем, поэтом, актером, в чем-то даже шутом гороховым — кем угодно, только не ординарным рисовальщиком или живописцем.

Среди молодых авторов с каким-то особым удовольствием обнаруживаешь и «мастеров», и они вовсе не теряются на их фоне. Прекрасная инсталляция Нам Джун Пайка 1990 года «Джон Кейдж», состоящая из винтажных видео и телевизионных мониторов. Или скульптура Энтони Гормли (вес железа — около 700 кг). Француженка Татьяна Труве поразила всех впечатляющей инсталляцией «Шаман», состоящей из корня огромного дерева (материал — бронза), из которого сочится вода. Корень расположен на разбитой бетонной площадке, погруженной в воду.

«Двухмерники», даже такие как Маркус Люперц и А.Р.Пенк, на фоне столь отвязных смельчаков смотрятся ретроградами, довольно бледно. Но и среди «картиночников» встречаются очень занятные люди. Например, американец Джим Шоу. Он занимается деконструкцией американского мифа, культивирует, прежде всего в самом себе, идиосинкразию к символам американской культуры. Его сатира, гротесковая, резкая, по отношению ко многим священным коровам оскорбительна, но безумно талантлива. Хочется назвать его современным калифорнийским Домье — настолько впечатляюще выглядят на стенде лондонской Simon Lee Gallery совсем свежие его произведения (2018).

Ярмарка ожидания оправдала: искусство в хорошем тонусе, оно продолжает удивлять и приносить прибыль, а значит, все идет как надо.

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+