Что могут дать миру искусства блокчейн и криптовалюты?

№62, апрель 2018
№62
Материал из газеты

Как блокчейн-технологии внедряются в арт-рынок, показываем на примере новых сервисов, платформ и криптоаукционов

Правовой статус блокчейна и криптовалют сейчас столь же запутан, как информационное табло медиаскульптуры Knode (2009) Аристарха Чернышева. Фото: XL Gallery
Правовой статус блокчейна и криптовалют сейчас столь же запутан, как информационное табло медиаскульптуры Knode (2009) Аристарха Чернышева.
Фото: XL Gallery

Упрощенно блокчейн — база данных, хранящаяся одновременно на множестве компьютеров в сети. Изменить или удалить информацию из блокчейна нельзя, для этого потребовалось бы получить доступ ко всем компьютерам одновременно. Можно лишь добавлять новую. Технология активно используется для создания криптовалют и операций с ними. Но идея применить ее для хранения информации об авторских правах и провенансе произведений искусства будоражит умы не первый год. Одним из первых проектов, где эта возможность реализована на практике, была немецкая платформа ascribe, рассчитанная в первую очередь на цифровое искусство. Зарегистрировавшись на сайте ascribe.io, автор может загрузить туда свое произведение, информация об этом автоматически попадает в блокчейн. «Блокчейн не волшебная палочка, решающая все проблемы в мире искусства. Но с его помощью можно подтвердить, что вы имели доступ к какому-либо файлу в определенный момент времени, это удобно использовать для доказательства авторства, — объясняет одна из основателей ascribe Мария Бурлакова-Макконаги. — Кроме того, он позволяет ограничить тираж цифровой работы». Купля-продажа не предусмотрена, однако в систему встроена возможность создания простых стандартных контрактов. С их помощью автор может предоставить кому-нибудь право на просмотр работы или ее показ в течение ограниченного срока, передать на комиссию или уступить право собственности. «Законы об авторском праве в разных странах сильно отличаются, а контрактное право действует везде», — говорит Бурлакова-Макконаги. Сервис начал работать в 2015 году, сегодня в ascribe зарегистрировано около 13 тыс. пользователей и 30 тыс. произведений, просмотреть которые можно, лишь получив ссылку от авторов. Сейчас создатели уже не развивают проект. «Это был первый нефинансовый инструмент на основе блокчейна Bitcoin, в то время самого надежного и безопасного, — рассказывает Бурлакова-Макконаги. — Однако оказалось, что для работы с интеллектуальной собственностью этот блокчейн не подходит. Транзакции в нем дороги — а для художников наш сервис бесплатен, что ведет к большим расходам для нас; он неудобен для хранения больших файлов; к тому же не выдерживает больше 7 транзакций в 10 минут». Несмотря на эти недостатки, сервисом заинтересовались не только художники, но и дизайнеры, музыканты, авторы моделей для 3D-принтеров и электронных книг. Это навело ее создателей на мысль о новом проекте. «Мы разработали BigchainDB — программное обеспечение на основе технологий блокчейн и big data, которое можно применять не только в искусстве, но и в других областях, хоть в автомобилестроении, — рассказывает Мария Бурлакова-Макконаги. — Но хотели бы со временем перезапустить ascribe».

Надеются на это и пользователи. На ascribe размещена копия архива российского видеоарта, собранного петербургской лабораторией Cyland. «Для нас это больше сервис для хранения, — признается заведующая архивом Cyland Виктория Ильюшенкова. — Они идут навстречу художникам и предоставляют бесплатно довольно много места. Обещают, что работы будут храниться практически вечно. Кроме того, мы используем этот сервис, чтобы предоставлять доступ к видео членам жюри фестивалей и кураторам на определенный срок, например для показа на выставке. К тому же есть подтверждение авторства — когда речь идет о видео, доказать его другими способами очень сложно». Но даже если проект закроется, информация не пропадет. «Преимущество блокчейна в том, что по сути это децентрализованный реестр, не контролируемый какой-то одной организацией, информация в нем сохраняется, даже если компания уходит с рынка», — объясняет Мария Бурлакова-Макконаги.

Аристарх Чернышев. «Поэтическая экономика». Фото: XL Gallery
Аристарх Чернышев. «Поэтическая экономика».
Фото: XL Gallery

Разрабатывают подобные системы и в России. Сразу два сервиса готовятся к запуску в мае этого года. Artex — детище владельца журнала и сайта «Российское фото» Владимира Повшенко, основателя фотосайта 35photo.ru Валерия Кочергина и криптоинвестора Евгения Галиахметова. Он построен на блокчейне Ethereum, одно из преимуществ которого — возможность создания «умных контрактов» (smart contracts): в базу данных можно вписывать не только информацию о работе, но и контракты любой степени сложности, они выполняются автоматически при определенных условиях, например при наступлении некой даты или достижении определенной цены на онлайн-аукционе. Возможность купли-продажи работы встроена в систему. Все транзакции выполняются в криптовалюте, и поэтому автоматически фиксируются в блокчейне. Продавец и покупатель при желании могут сохранять анонимность: в систему попадают лишь номера их электронных кошельков. Цель проекта — повысить прозрачность рынка. «Основная беда арт-рынка — проблема доверия новых участников, — считает Повшенко. — Если ты человек без связей в сообществе, которого заинтересовало вложение в произведения искусства, тебя со всех сторон пытаются обмануть, что-то тебе продать, рассказывая, как это прекрасно. Но, вырастет ли оно в цене — непонятно. Для таких игроков и создается блокчейн-сервис, где они видят подтвержденную историю продаж, оценки критиков, информацию об экспонировании этой работы на выставках». Хотя, в сущности, ничто не мешает продавцу завести несколько электронных кошельков и имитировать успешную историю продаж, продавая работу самому себе или своим сообщникам. «На данном этапе развития технологий эта проблема не решается», — признает Повшенко. «Пожалуй, большее значение имеет информация о том, как работу оценивают критики, на каких выставках она экспонируется, в каких каталогах публикуется. Эту информацию подделать невозможно», — добавляет он с оптимизмом человека, незнакомого с проделками коллекционеров сомнительного русского авангарда, которые умудряются не только протаскивать свои «сокровища» в крупные западные музеи, но и с помощью ловкости рук и Photoshop имитировать их публикацию в каталогах четвертьвековой давности. Сервис рассчитан не только на цифровое искусство, но и на произведения в традиционных техниках, однако подтверждение их авторства через блокчейн — задача, еще не решенная до конца. «Эти технологии пока разрабатываются, — говорит Повшенко. — Наш проект рассчитан в основном на первичный рынок современного искусства, произведения, которые создаются сейчас. Можно снять видео, как художник подписывает работу, и записать это видео в блокчейн. Разрабатывается технология, когда на обратной стороне картины печатается нечто вроде QR-кода: сопла принтера выплевывают краску в произвольном порядке. Этот код тоже записывается в блокчейн».

Работать и с цифровым, и с традиционным искусством планирует и другая российская площадка — ico4art, проект компании Art Collecting, где безопасность сделок также будут обеспечивать «умные контракты». Бета-версия будет запущена в мае, пока площадка работает в тестовом режиме. Уже в декабре 2017 года на ней прошел первый криптоаукцион. «В первый день онлайн-аукциона мы выручили 1 биткоин за акварель, которая продавалась бы в России за 20–30 тыс. руб. Покупатель был из-за рубежа», — рассказывает управляющий партнер Art Collecting Марина Надеева. Она признает, что мероприятие сработало как удачная пиар-акция. «Благодаря аукциону удалось привлечь и криптоинвесторов, и обычных коллекционеров, которые расплачиваются в рублях». Привлечение нового слоя покупателей для ico4art, как и для Artex, — одна из главных задач. «Криптоинвесторы — это категория людей, разбогатевших на технологиях, появившихся буквально в последние несколько лет. Мы работаем с этой аудиторией и хотим дать возможность расплачиваться так, как ей удобнее», — говорит Надеева. При этом сама Art Collecting не принимает платежи в криптовалютах — работу с ними обеспечивает сторонняя организация, которая зарегистрирована за рубежом. Художники получают оплату в рублях.

Кстати, вовсю присматриваются к криптовалютам и их не очень искушенным в тонкостях арт-рынка обладателям и крупные западные игроки. Онлайн-аукцион Paddle8 объявил, что начнет работать с криптовалютами после слияния со швейцарской технологической компанией The Native, которую возглавляет выходец из России Сергей Скатерщиков. «Это позволит нам стать ближе к новому поколению коллекционеров», — заявил один из основателей Paddle8 Александр Джилкс. Первые торги, на которых можно будет расплатиться биткоинами, по слухам, пройдут 18 августа.

Внедрять блокчейн-технологии на вторичном рынке планирует калифорнийская компания Codex, она намерена создать децентрализованный реестр произведений искусства. «Коллекционер сможет доказать, что его полотно Джексона Поллока — то самое полотно, которое ранее было куплено на торгах респектабельного аукционного дома, даже если по пути к нему произведение успело побывать в собственности еще нескольких коллекционеров, — говорит руководитель Codex Марк Лурие. — Технология блокчейн хороша тем, что не требует от владельцев произведений раскрывать свои имена». По его словам, установление связей с аукционами — «лучший способ быстро наполнить реестр и привлечь пользователей», поэтому он договорился о сотрудничестве с объединением 5 тыс. аукционных домов, продающих лоты через Liveauctioneers.com и на индивидуальных онлайн-платформах от Auction Mobility. Они начнут внедрять разработанное компанией Codex приложение Biddable, которое обеспечивает доступ к провенансу и позволяет зарегистрированным покупателям делать мгновенные конфиденциальные ставки в криптовалюте.

Теоретически с помощью блокчейна можно покупать долю в произведении искусства, проведя его токенизацию. (Токен — финансовый инструмент, обычно имеющий ограниченный тираж. Выпуск токенов (ICO) в мире блокчейн-технологий часто используется для сбора средств на новые проекты.) «Проблема в том, что пока в мире нет ни одной юрисдикции, в которой токен подтверждал бы право на владение имуществом. Купить его можно, но юридически это вам ничего не дает, — замечает Повшенко. — Правда, в Швейцарии уже готовят законы, связанные с блокчейном, токенами, „умными контрактами“. Их должны принять к июню. Тогда можно будет у них компанию зарегистрировать и через их юрисдикцию подтверждать собственность. Готовят законодательную базу Сингапур и Южная Корея».

Участники арт-рынка ждут этих законов с нетерпением. «Вот если бы можно было купить акции „Моны Лизы“, ну или другого шедевра, ведь их много... — мечтает основатель домена .art Ульви Касимов. — Снимать ее со стены для этого не нужно — ведь, покупая акции „Газпрома“, никто не требует выкапывать трубы». По мнению Касимова, это не только надежное долгосрочное вложение средств, но и возможность получать доход. «Люди сейчас покупают не предмет, а экспириенс. Яркий пример — аудиогиды. Музеи смогут торговать контентом, как-то связанным с экспонатами. С помощью цифровых меток и цифровых мест — маркетплейсов — это можно будет сделать быстро и дешево. Подойдя к картине, можно будет купить аудиогид или файл, чтобы дома распечатать постер или 3D-копию предмета».

В России пока стоит ожидать лишь признания данных блокчейна в качестве доказательства авторства. «Росреестр хотят потихоньку начать переводить на блокчейн, — рассказывает Повшенко. — В качестве тестового региона выбрана Чечня. Мы сейчас тоже ведем с ними общение на тему того, чтобы авторские права, например, на фотографии человек тоже мог записать в блокчейне и чтобы суд потом, через какое-то время, принимал их как доказательство».

Контроль за тиражами работ — задача, разрешимая с помощью блокчейна, но для этого нужна добрая воля всех участников рынка. «Мы предлагаем, чтобы автор указывал в блокчейне тираж работы и требования к печати (например, „не печатать на холсте“ или „не делать пластификацию“), а покупатель мог приобрести токен, дающий право на печать фотографии, и обратиться в сертифицированную нами лабораторию, где ему распечатают работу в соответствии с этими требованиями. Информация о каждой напечатанной копии будет отображаться в блокчейне. У самого покупателя не будет доступа к файлу с фотографией, только у лаборатории», — объясняет Повшенко. Однако от ситуации, когда тираж нарушает сам автор, например повторно зарегистрировав работу в блокчейне под другим названием, это не спасает. «Но, по крайней мере, у коллекционера будет подтверждение, что это произведение уже продавалось раньше с другим тиражом, — замечает Бурлакова-Макконаги. — Тогда он сможет подать на автора в суд за нарушение тиража, у него будет доказательство».

Пока программисты «допиливают» софт, а юристы шлифуют формулировки законов, художники уже пытаются творить искусство с помощью блокчейн-технологий. Ирландский фотограф Кевин Эйбош создал произведение под названием IAMA Coin. Работа существует в двух вариантах: виртуальном, в виде токена на платформе Ethereum (тираж 10 млн экземпляров), и физическом — длинный ряд цифр, представляющий собой адрес токена в блокчейне (contract address), напечатанный на бумаге собственной кровью автора (тираж 100 экземпляров). «Мы приходим в мир совершенными и бесценными, подобно только что отштампованным монетам. Однако нам все время приписывают ту или иную цену, — заявляет он. — Если я пролью кровь ради блокчейна, его реестр покажет всем, что я — монета». Оправдает ли новая технология разразившийся по ее поводу взрыв энтузиазма, переходящего в экстаз? Вопрос пока открыт.

Самое читаемое:
1
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
Музей русского импрессионизма задумали в 2012 году. Четыре года спустя он обосновался в перестроенном для него здании — и с тех пор не позволяет о себе забывать. Мы поговорили с директором музея об успехах, проблемах и возможных перспективах
11.01.2023
Юлия Петрова: «Наши выставки — это не просто картины, развешанные по стенам»
2
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
Монументальные панно с исторического здания 1930-х годов сделали центром публичного арт-пространства
12.01.2023
Барельефы Сергея Меркурова остались на «Динамо»
3
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
В то время как Русский музей приостановил выдачу экспонатов в свой филиал в испанской Малаге, там впервые выставлена значимая частная коллекция русского искусства, собранная за два десятилетия лондонским предпринимателем Дженни Дуган-Чепмен Грин
19.01.2023
В Малаге по-прежнему показывают русское искусство
4
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
Робот в обличье японской художницы Яёи Кусамы, пишущий картины в витрине бутика Louis Vuitton в Нью-Йорке, побудил нас вспомнить самые выразительные образы роботов в искусстве
13.01.2023
Роботы и художники: от Александры Экстер до Яёи Кусамы
5
Золотое кольцо неустановленного размера
Туристическому маршруту, а заодно и историко-культурному проекту под названием «Золотое кольцо России» исполнилось 55 лет. Рассказываем, кто его придумал и сколько городов в него входит
17.01.2023
Золотое кольцо неустановленного размера
6
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
Имя Генриха Шлимана окружено мифами почти так же плотно, как история города, поискам которого он посвятил всю жизнь. Его юбилей отмечают во всем мире
12.01.2023
Генрих Шлиман: человек, который во второй раз разрушил Трою
7
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Концерн LVMH, привлекший к сотрудничеству над коллекцией для Louis Vuitton Яёи Кусаму, стилизовал магазины бренда под миры японской художницы
10.01.2023
Робот в образе Яёи Кусамы пишет картины в витрине магазина
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+