О вкусах спорят? Как и почему с течением времени критерии прекрасного меняются в изобразительном искусстве

Возможно, все началось с легендарного фильма Жажда жизни (1956), снятого по одноименному роману Ирвинга Стоуна, в котором Кирк Дуглас блистательно перевоплотился в Винсента Ван Гога. Вдруг общепринятым стало представление о том, что настоящий художник — это такой непризнанный и никем не понятый гений, вынужденный голодать в крохотной каморке на чердаке, ведь громкая слава и успех — увы! — приходят к нему, когда его душа уже покинула этот бренный мир.
Из этой истории о посмертном признании следует, что тем артистам, которым выпало «несчастье» быть знаменитыми при жизни, нужно использовать это по-максимуму, ведь, следуя логике, вскоре они неизбежно канут в небытие!

В 2012 году в рейтинге газеты Sunday Times, ежегодно публикующей точнейшие списки богатейших людей мира, британский художник Дэмиен Херст оказался на 360-м месте (его состояние оценивается в £215 млн), а скульптор Аниш Капур занял «скромное» 908-е место (£80 млн). Неплохой результат для «бедных художников»!

Но не торопитесь сочувствовать этим господам: упокоившись с миром, они все же могут надеяться, что их имена не обязательно исчезнут из памяти публики и критиков. Практика показывает, что обычно художники переживают стремительные взлеты, а затем падения, однако тех, чей вклад в искусство был оценен лишь посмертно, исключительно мало. Правда также и то, что порой целые художественные школы или направления выпадают из истории искусства, но установленная по умолчанию между ними иерархия не меняется.

Эти вытекающие друг из друга утверждения становятся очевидными на примере итальянского Возрождения, главным летописцем которого считается Джорджо Вазари, автор монументального труда Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих.

Его первое издание вышло в свет в 1550 году, второе, дополненное, с приложением портретов знаменитых художников, появилось 18 лет спустя, в 1568 году. В Жизнеописаниях Вазари, будучи верным учеником и последователем Микеланджело, считает творчество своего учителя вершиной искусства, и никакие Джотто, Донателло и им подобные, по его мнению, не могут с ним даже сравниться. При этом последовательность каждого исторического периода в целом остается неизменной: так, «топ-5» XVI века — это непременно Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Тициан и Корреджо.

Из всех них наибольший интерес представляет Корреджо, который достиг пика славы в конце XVI века, а в XIX веке даже оспаривал у Рафаэля право называться величайшим художником всех времен и народов.

Другой пример — Пьеро делла Франческа, чья звезда засияла около века назад, которого боготворили викторианцы и сам Вазари.

В то же время было бы несправедливо утверждать, что в мире искусства ничего не меняется. В том, что касается старых мастеров, основные сдвиги в художественных предпочтениях и вкусах являются следствием постепенного отказа от прежней жестко структурированной иерархии, построенной на представлении о так называемых высоких (историческая живопись) и низких (портрет, пейзаж, натюрморт…) жанрах изобразительного искусства.

На самом деле, отмечая художественную ценность картины, мы не задумываемся, на религиозный или на мифологический сюжет она написана, жанровая ли это живопись или натюрморт.

Эти изменения в эстетическом подходе позволили по-новому, уже без былого снисхождения взглянуть на таких художников, как Джакомо Черути, писавшего преимущественно людей из народа, или мастера натюрморта Луиса Мелендеса, — после нескольких веков забвения они обрели заслуженную славу.

Черути по-прежнему мало известен за пределами родной Италии. В 1987 году в итальянском городе Брешия, где жил и работал художник, проходила его масштабная выставка-ретроспектива: всего было показано 87 полотен мастера — из них работы, которые предоставили иностранные музеи, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Практически все они, включая Портрет священника (ок. 1724–1734, Национальная галерея, Лондон), который, кстати, до этого приписывали другому итальянцу — Джованни Батисте Пьяцетте, — считались принадлежавшими кисти других художников. Сегодня его пронзительные, мастерски выполненные портреты крестьян, не говоря уже об удивительной реалистичности натюрмортов, вызывают восхищение у ценителей искусства. При жизни одним из его покровителей был Иоганн Матиас фон Шуленбург: известно, что в 1736 году он приобрел у художника два полотна — Трое нищих и Обед бедных. После смерти о его творчестве практически полностью забыли.

В случае с уже упоминавшимся Мелендесом вышло наоборот: в художественных музеях по обе стороны Атлантики нашлось достаточное количество его работ, что обеспечило ему широкую известность за пределами родной Испании.