Что мешает арт-критикам говорить правду и только правду?

№38, ноябрь 2015
№38
Материал из газеты

Двадцать пять лет назад в декабрьском номере The Art Newspaper Брайан Сьюэлл писал о том, что значит быть критиком. Лондонский мир искусства во многом изменился, но его высказывания удивительно актуальны и сегодня, поэтому мы публикуем эту статью 1990 года

thesundaytimes.co.uk
thesundaytimes.co.uk

Я зарабатываю на жизнь в качестве арт-критика примерно десять лет. За эти годы стало понятно, что это самый легкий путь нажить себе врагов и потерять друзей. Один мой бывший друг, критик с большим стажем, не разговаривал со мной девять лет, после чего на вечере в честь своего 50-летия заявил: «Я думал о том, что нужно иметь принципы, а потом решил, что я слишком стар для них». Другой критик, известный своими статьями в Connoisseur, Times и Daily Telegraph, высказал на телевидении самые резкие замечания в мой адрес после того, как я осмелился написать о выставке Сальвадора Дали в галерее Тейт в 1980 году (это была моя первая попытка стать критиком), не зная о том, что я был лично знаком с Дали и гостил летом у него в Порт-Льигат в течение пяти лет. За жесткую критику подхалимажа в ночной радиопрограмме об искусстве Kaleidoscope на BBC я был навсегда исключен из участия в ней и во всех других программах, где я справедливо надеялся выражать свое мнение, как и другие критики.

Выталкивали и выпихивали

Меня бил по голове и плечам мокрым зонтиком (неэффективное оружие, хотя и холодное) дилер с Бонд-стрит, чьи фондовые запасы и репутация, по моему мнению, не были безупречны. Как-то ко мне подошел человек с вопросом: «Что нужно сделать, чтобы ты замолчал по поводу такого-то? Ты портишь мне торговлю». Меня выталкивали и выпихивали из коммерческих галерей, и несколько недель (а тогда я был всего лишь арт-критиком в невлиятельном ежемесячном журнале светской хроники Tatler) я щеголял синяком под глазом и багрово-желтым подтеком на лице.

Я никогда не думал о критике как о профессии, просто считал ее любопытным вспомогательным средством изучения истории искусства, моей академической дисциплины. При этом я быстро понял, что историки искусства, которые занимают места заведующих кафедрами в неприметных провинциальных университетах, либо абсурдно презирают любое исследование, не исходящее от себе подобных, либо квохчут и бьют крыльями, как разъяренные цесарки, вторя хору голосов: «он всего лишь критик, он всего лишь критик», как будто это нецензурное слово, освобождающее их от внимания к здравым мыслям.

Не думаю я об арт-критике и как о форме журналистики, хотя уважительно отношусь к работе такого человека, как Теренс Маллейли, который обычно писал для Daily Telegraph, излагая доступным языком информацию о крупных и мелких выставках. Меня мало заботят и взгляды на критику, высказанные Лоренсом Гоуингом, который как-то много лет назад обнял меня за плечи на первой выставке одного из своих учеников и, узнав, что я считаю эти картины никуда не годными, наставлял меня словами: «Первая обязанность критика — расточать неподдельные похвалы». Первая обязанность критика — говорить правду, это не всегда легко, потому что практическая сторона этой профессии имеет много общего с проституцией. Это прекрасный способ зарабатывать на жизнь для алкоголика, так как и дня не проходит без приглашения на вернисаж, где вино льется рекой; многим критикам не нужна кухня, потому что почти в каждой коммерческой галерее бывает фуршет. К счастью, эти зависимые критики обычно пишут для самых малотиражных журналов; тот же, кто пишет для коммерческих журналов, должен в любом случае подчиняться требованиям редакции, для того чтобы ни один рекламодатель не был обижен его материалами, ведь многие льстиво благосклонные обзоры гарантируют взаимообмен — покупку рекламного места и оплату иллюстрации.

Люди великодушные будут доказывать, что мелкий критик должен делать то, что может, чтобы заработать себе на хлеб, потому что жалование, которое ему платят (если вообще платят), смехотворно, и ни один водопроводчик не сможет поменять вам даже мойку за те деньги, которые эти писаки получают, барабаня целый день на своей пишущей машинке. Но работа крупного критика также обусловлена необходимостью льстить, что и заставляет фальшивить в оценках.

Угрызения совести

В этом году власти Голландии оплатили мой визит в Амстердам на выставку Ван Гога, и с угрызением совести за мою кажущуюся неблагодарность я написал обзор в Evening Standard, где посоветовал читателям не посещать ее, но этот совет касался организации выставки, а не картин и рисунков.

Как независимый критик я ездил в Стам­бул на выставку Анатолийские цивилизации и встретил там группу критиков из крупных британских газет, которые как официальные гости считали, что имеют право требовать посещения турецкой бани и других удовольствий, не связанных непосредственно с целями их пребывания, нисколько не заботясь о далекой классической древности, о Греции, Риме, Византии, сельджуках и османах.

Послушное поклонение таким гигантам истеблишмента, как Совет по делам искусств, Королевская академия художеств и BBC, неизбежно превращает крупных критиков в писак каталогов и кураторов выставок или заканчивается приглашением на заседания комитетов самого совета, на неоплачиваемую поденную работу, из чего, однако (как демонстрируют Мелвин Брэгг и Дэвид Сильвестр), может образоваться масса выгодной работы на многие годы.

Арт-критика в упадке: она главным образом адресована другим критикам, ее жаргон исключает обычного читателя, не информирует и не расширяет его понимания искусства. Очерки, служащие предисловием к дилерским каталогам, представляют собой тоскливое словесное описание визуальных образов — так именитый критик дает свое имя коммерческому проекту.

Я не пишу для других критиков; меня ни на грош не интересует реакция «шишек» из Королевской академии, галерей Hayward и Тейт, Института Курто и других августейших особ, так как я считаю себя по крайней мере равным им, по крайней мере способным делать их работу. Я пишу для себя и, делая это, пишу (я надеюсь) для широкого читателя, который должен почувствовать из того, что прочел, что у него есть право подвергать сомнению авторитеты, бросать вызов абсурду и самому выносить суждения. Если я этого добьюсь, то не буду беспокоиться о том, что мои материалы — однодневки, что я не автор 50 монографий (и даже одной), что мои очерки не соберутся в полдюжину книг в мягкой обложке и что книги с моим именем не захламят библиотечные полки. Без такого вечного памятника меня как автора скоро забудут, но это не будет важно, поскольку есть другие, готовые скрестить шпаги с истеблишментом, посмеиваться и издеваться на ним и над всей своей работой, переносить удары и страдать от получаемых иногда синяков.

Самое читаемое:
1
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
Представляем новый рейтинг наших современников, высоко котирующихся на рынке
19.10.2021
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
2
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
Гигантская монографическая выставка Михаила Врубеля в Новой Третьяковке станет важным этапом в познании его наследия. На ней встретятся три «Демона» и впервые будет показано такое количество поздней графики
05.10.2021
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
3
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
Перед реконструкцией главного здания Пушкинского музея в нем решились на большой эксперимент
07.10.2021
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
4
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
Правило трех “D” — death, divorce, debt (смерть, развод, долги) — хорошо известно и участникам, и аналитикам арт-рынка. Как правило, одно из этих обстоятельств, а иногда и их совокупность заставляют коллекционеров расставаться с шедеврами
21.10.2021
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
5
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
Сандро Боттичелли сейчас второй среди старых мастеров по цене после Леонардо да Винчи. Как правило, главные шедевры таких гениев давно в музеях, и каждое появление их произведений на рынке становится сенсацией
08.10.2021
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
6
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
Всего в Санкт-Петербург привезли больше 60 работ художника из собрания фонда «Гала — Сальвадор Дали». Среди них знаменитая «Галарина», которая не покидала стен Театра-музея в Фигерасе с момента смерти Дали
13.10.2021
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
7
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
«Муж скорбей» появится на январских торгах с предварительной оценкой в $40 млн. Картина обрела авторство Боттичелли благодаря недавней переатрибуции, а до этого считалась работой его учеников
07.10.2021
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+