Три года назад запуск журнала «Москвичка» светская Москва встретила смесью неприкрытого скепсиса и ядовитой иронии. Однако вопреки отношению коллег по цеху и потрясениям на рынке прессы «Москвичка» не просто выжила — она превратилась в самоокупаемую медиасистему с собственным клубом, издательскими спин-оффами, амбициозной экспансией в регионы и партнерствами с культурными институциями и даже другими СМИ. Главный редактор издания Дарина Алексеева откровенно рассказала о первых слезах от критики, о трудностях и радостях запуска и о том, как выстроить взрослый бизнес там, где все привыкли уповать лишь на творческий хаос.
«Москвичке» исполняется три года. С какими чувствами подходите к этой дате?
С чувством колоссального облегчения и гордости за то, что мы выстояли. Знаете, когда мы только начинали, никто вокруг не делал ставок на то, что мы задержимся надолго. В профессиональной среде к нам отнеслись максимально предвзято: мол, очередной «игрушечный проект», чья-то сиюминутная блажь, которая закроется через пару месяцев.
А сегодня у нас сформирован жесткий издательский план на год вперед, включая все спецприложения, и к каждому номеру привязан строгий бизнес-план. Мы вышли в полноценную самоокупаемость и зарабатываем на печатной версии, что в эпоху тотального диджитала многие считали невозможным в принципе. Мы перестали быть стартапом, существующим на голом энтузиазме, и стали полноценным бизнесом.
Вы пришли в глянец из абсолютно другой стихии — из горизонтального, хаотичного мира Telegram. Каково было перестраивать саму себя под такую махину?
Это была полная пересборка личности. До «Москвички» я жила в относительно свободной парадигме: сетка каналов с Кристиной Потупчик, где я вела культурный блог «Бахчисарайские гвоздики», много светских выходов, неопределенность относительно завтрашнего дня — словом, романтика молодости.
И вдруг рождается идея делать печатный журнал. Один из сооснователей Никита Томилин придумал, что это должен быть большой глянец, Кристина предложила название «Москвичка», а мне досталась задача воплотить все это в реальность. Однажды на конференции ко мне подошла коллега из индустрии с вопросом: «Дарина, а как вы вообще стали главредом?» Я честно ответила: «Никак. Я сама себя назначила».
Но назначить себя — это самое простое. Дальше необходимо было звонить всем знакомым профессионалам, просить консультаций за чашкой кофе, учиться на ходу. Мне пришлось буквально разложить себя на атомы и собрать заново. Теперь я не имею права жить одним днем: за мной стоят люди, зарплаты, налоги, типография, логистика. Это воспитало во мне жесточайшую дисциплину и помогло нарастить броню, чтобы не реагировать на внешние раздражители.
На старте вам действительно здорово досталось: язвительные посты в соцсетях, бойкоты, слухи. Как вы с этим справлялись?
Честно говоря, первое время я нередко плакала. У меня была очень тонкая кожа. В Telegram сообщество хоть и зубастое, но более прямолинейное. А глянец и старая медиатусовка — это сложный серпентарий.
Каждое утро начиналось с того, что кто-то выпускал язвительный комментарий. Нас пытались игнорировать культурные институции. Я приходила на встречи с открытым сердцем: «Давайте дружить, делать совместные проекты», — а мне в лицо говорили: «Нет, мы с вами работать не будем». Были персонажи из индустрии, которые прямо ставили ультиматумы музеям и галереям: если там будет «Москвичка», то мы не участвуем. Нас блокировали, отказывали в инфопартнерствах.
В какой момент этот лед тронулся?
Перелом происходил плавно, но неотвратимо. На третий год существования флер «чужого» и «игрушечного» проекта окончательно испарился. Когда люди увидели, что качество от номера к номеру только растет, что верстка безупречна, что тексты сделаны на высочайшем уровне, снобизм уступил место уважению. Качественный продукт побеждает любые предрассудки.
Одной из главных визитных карточек «Москвички» стали масштабные проекты с современным искусством. Октябрьский выпуск у вас традиционно становится арт-номером, журнал активно интегрируется в ярмарки Cosmoscow, blazar, |catalog|. Откуда такая страсть к арту?
Здесь сошлись и мой личный бэкграунд, и тонкое понимание тектонических сдвигов в обществе. До журнала я вела канал «Бахчисарайские гвоздики», писала об искусстве, дружила с художниками и галеристами. Я помню Cosmoscow еще до всех кризисов: я приходила туда зрителем, и у меня буквально захватывало дух. Для меня это всегда было главным событием осени.
Когда «Москвичка» окрепла, я поняла, что мы обязаны там присутствовать. У нас не было гигантских бюджетов на возведение монументальных стендов, поэтому мы решили брать креативом и коллаборациями — например, объединялись с партнерами вроде Divan.ru, строили уютные зоны, проводили паблик-токи и серию интервью с ключевыми фигурами арт-сцены. На ярмарке |catalog| я лично модерировала дискуссии.
Сейчас вокруг арт-ярмарок наблюдается невероятный ажиотаж. По вашему мнению, почему именно искусство стало эпицентром притяжения брендов и публики?
Потому что привычная светская жизнь в ее понимании 2010-х годов умерла. Больше нет безудержного угара, бесконечных пустых вечеринок, показного демонстративного потребления. Но энергия у людей осталась, потребность выходить в свет, наряжаться, общаться никуда не исчезла. И она вытеснилась в арт-пространство.
Ярмарки современного искусства стали главными светскими раутами сезона. И люди, и бренды идут туда за безупречной, интеллектуальной репутацией. Да, кто-то приходит просто «себя показать». Но даже через этот поверхностный жест запускаются важные процессы: человек постоял у работы, потом прочитал экспликацию, заинтересовался, пошел на лекцию, поступил в «Британку» — вариантов развития событий очень много. Я верю, что искусство способно менять общество, дарить ему особый смысл, которого сейчас так не хватает.
Сложно ли писать об искусстве на страницах глянца, избегая искусствоведческого лексикона?
Мы не пытаемся конкурировать со специализированными изданиями, более того — мы дружим с ними, партнерство с The Art Newspaper Russia это точно подтверждает. Наша задача — соединить глянец и арт-мир так, чтобы это было визуально притягательно, глубоко, но понятно нашему читателю.
Мы делаем сложные съемки в музейных интерьерах, раскрываем художников через их личные истории, анализируем тренды коллекционирования.
Например, в этом арт-номере у нас на обложке была Елизавета Молчанова, а внутри — ее большое интервью-профайл, в котором она рассказала то, что о ней точно знали далеко не все. За три года были интервью с Полиной Аскери, Александрой Лекомцевой, Василием Церетели, художником-керамистом Никитой Макаровым, коллекционером Зоей Галеевой. Для арт-тусовки это все известные личности, но их знают в связке с арт-инициативами. Мы же стараемся рассказывать о героях с разных сторон.
Помимо этого, мы выпускаем специальные проекты, где объединяем кураторский взгляд с коммерческими интеграциями. Брендам это невероятно интересно: они хотят стоять рядом с прекрасным.
Сегодня все говорят о кризисе печатных медиа, а вы запускаете новые спецпроекты в принте. Ваш журнал «Огород» профессионалы называют неожиданным «русским House & Garden». Как возникла эта идея?
«Огород» — наша отдельная любовь и абсолютный издательский феномен. Мы с Дашей Решке, издателем «Москвички», притащили в офис старые номера как раз того самого британского House & Garden, разложили их на столе и подумали: почему в стране с такими масштабами, с таким развивающимся фермерством, культурой усадеб и локальных производств нет своего эстетичного загородного глянца?
Мы запатентовали бренд внутри нашего «Издательства редких книг», нашли стратегического партнера в лице Россельхозбанка, но сразу договорились: это не будет корпоративная многотиражка или сборник советов по разведению рассады. Мы снимаем для «Огорода» моделей в кутюрных нарядах на фоне виноградников, пишем о фермерах, ремесленниках, локальных производителях как о героях нашего времени.
Даша приняла гениальное решение: обложка «Огорода» — это всегда высокая fashion-съемка, а не портреты медийных лиц. Хотя герои постоянно просят пустить их на обложку, но мы стоим насмерть. Именно это позволило изданию стать стильным, породистым продуктом.
Любое издание хочет вырваться за пределы региона, где оно появилось. И в вашем случае возникает логичный вопрос — не мешает ли в этом вопросе само название «Москвичка»? Нет ли у аудитории в Екатеринбурге или Казани отторжения к «столичному снобизму»?
Я уверена, что все дело в интонации и уважении. Когда люди покупали журнал Vogue, мало кто задумывался, что в переводе с французского это просто «мода». Моя цель — сделать так, чтобы слово «Москвичка» воспринималось как имя качественного, красивого издания. Мы не приходим в регионы с позицией менторов из центра. Мы приезжаем, чтобы слушать, открывать местные имена, подсвечивать их аутентичность.
Расскажите, а как появился клуб «Моск»?
Главное, так сказать, уникальное торговое предложение «Москвички» — это наше комьюнити. Вокруг журнала естественным образом собралась потрясающая аудитория: женщины из бизнеса, представительницы арт-среды, галеристы, дизайнеры, меценаты и интеллектуалы. И им мало просто читать тексты, им необходимо живое соприкосновение.
Так родился клуб «Моск». Сейчас мы уже планируем расписание событий на 2027 год. В среднем это от четырех до шести закрытых мероприятий в месяц: премьеры в театрах, экскурсии по выставкам в сопровождении кураторов, лекции, камерные ужины, выездные встречи с редакцией.
Мы выстроили гибкую систему доступа: есть открытые форматы, есть мероприятия строго по гест-листу, а есть клубные карты на месяц, полгода или год. Для нас это не просто имиджевая история, а самостоятельное, коммерчески успешное направление, которое в то же время повышает лояльность наших друзей и читателей.
Какими вы видите следующие три года «Москвички»? Какие стратегические вершины предстоит взять?
У нас есть три четких вектора развития. Первый — наш диджитал. Мы слишком успешно закрепили за собой статус «главного печатного глянца страны», и этот имидж парадоксальным образом начал мешать развитию сайта. Даже близкие друзья порой удивляются: «А у вас что, есть сайт?» Наша задача на ближайшие годы — сделать сайт «Москвички» ведущей платформой о моде, лайфстайле и культуре с собственной независимой диджитал-редакцией, быстрой подачей и мощным трафиком.
Второй трек — масштабное образовательное направление. Мы уже готовим пилотный видеокурс от редакции и планируем запускать системные стажировки и лекционные программы в партнерстве с ведущими вузами. Начнем с региональных университетов, а затем подключим профильные факультеты «Вышки» и МГУ.
И третий вектор — запуск совершенно нового медиа. Это пока закрытая информация, но могу сказать одно: формат элитарного глянца в нашей экосистеме укомплектован. Мы готовим проект другого толка — более широкий, доступный, демократичный, обращенный к огромной аудитории по всей России.
«Москвичка» доказала, что качественный, умный и красивый отечественный продукт способен преодолеть любое сопротивление среды. Теперь пришло время строить вокруг него большую медиаимперию.