Когда в 1974 году в Вашингтоне впервые открылся Музей и сад скульптур Хиршхорна, газета New York Times окрестила его «новейшим культурным сокровищем столицы». Журналисты сравнивали достопримечательность с живописью Рене Магритта, подмечая «сопоставление человека и природы с архитектурой» — гармоничное слияние света и формы, интерьера и внешнего пространства.
Для иллюстрации выражения «американская мечта» биография Джозефа Германа Хиршхорна (1899–1981) подходит как нельзя лучше. Он родился в Российской империи, в местечке близ латвийского города Митава (ныне — Елгава), став 12-м из 13-ти детей в бедной еврейской семье. Вскоре умер отец семейства, затем начались погромы, и мать с детьми эмигрировала в США. Поселившись в Бруклине, они всеми силами боролись за выживание. Джозеф работал с 13 лет — сначала разносчиком газет и посыльным, а позже помощником брокера на Уолл-стрит. Разобравшись, что здесь к чему, он выбился в биржевые маклеры и в возрасте 17 лет за один год заработал $168 тыс. — по тем временам целое состояние. Впоследствии оно было многократно приумножено: Хиршхорн владел нефтяными и золотодобывающими компаниями, а также урановыми рудниками в Канаде.
В бизнесе он полагался только на себя. Взявшись собирать художественную коллекцию, придерживался той же тактики, правда с иной мотивацией. Когда некий консультант по инвестициям в искусство предложил Хиршхорну свои услуги, тот ответил: «Не вам советовать мне, как делать деньги. Я покупаю произведения искусства не для того, чтобы разбогатеть. Я люблю искусство». Эта любовь, по его собственному признанию, началась с репродукций в настенных календарях, висевших в доме его детства. Со временем вкусы Хиршхорна изменились: он стал поклонником модернистского и современного искусства.
Собранная им коллекция считалась одной из крупнейших в США. В итоге Хиршхорн доказал на деле, что и впрямь не планировал на ней заработать. Значительная и важнейшая часть коллекции — сначала около 6 тыс. картин и скульптур, позднее еще почти столько же — была безвозмездно передана владельцем государственному Смитсоновскому институту в Вашингтоне. К дару прилагались крупные ежегодные пожертвования. Все это сопровождалось, по сути, одним условием: должен появиться музей имени Хиршхорна. И в 1974 году такой музей со скульптурным садом действительно принял первых посетителей.
И вот 31 октября музей представил публике обновленный сад скульптур, на реконструкцию которого ушло семь лет и $68 млн. Автором проекта стал японский художник Хироси Сугимото, который в 2018 году уже переделывал вестибюль музея. Проект перепланированного пространства площадью более 5 тыс. кв. м с 30 тыс. новых растений и деревьев отталкивается от первоначального замысла архитектора Гордона Буншафта. Это обновление произошло в рамках более широкой реконструкции, которой в скором времени подвергнутся также выставочные площади и инженерная инфраструктура здания.
В саду 60 скульптур, две трети из которых не были представлены в экспозиции 1974 года. Количество входов в сад увеличено до пяти; появились восточная и западная смотровые площадки, а также подземный переход, облицованный листами нержавеющей стали. Его зеркальную отделку Сугимото описывает так: «Она отражает сад и проходящих по нему людей. Это впечатление, которое постоянно меняется благодаря взаимодействию света, природы и посетителей».
Дорожки и ниши очерчены каменными стенами; художник выбирал каждый камень и укладывал его сам. «Буншафта очень впечатлили каменные сады средневековой Японии, — рассказывает Сугимото. — Отталкиваясь от этого факта, я решил, что японская каменная стена, сложенная без раствора, станет символической связью между древним и современным и создаст идеальный фон для модернистских скульптур музея».
Новому открытию сада предшествовали долгие споры. Изначальный замысел Сугимото раскритиковали. В 2021 году Чарльз А.Бирнбаум, президент и исполнительный директор Фонда культурного ландшафта, заявил, что идея со стенами из сложенного камня «в корне разрушает» модернистский облик сада, а также «художественный замысел» Гордона Буншафта и ландшафтного архитектора Лестера Коллинза. В Музее Хиршхорна проект скорректировали, и в 2022 году состоялась церемония начала строительства.
Практика Хироси Сугимото медитативна и основана на пристальном изучении природы. «Существует японский трактат XI века по садово-парковому искусству „Сакутэйки“, который велит „слушать голоса камней“», — говорит он. У каждого камня — свой характер и вес, свой вектор. «Моя задача — не просто поставить камень, а понять, где ему самому хочется стоять, — объясняет художник. — Точность приходит, когда вслушиваешься достаточно внимательно, чтобы найти то единственное положение». Это чувство равновесия разлито по всему саду.
Скульптуры здесь расставлены в хронологическом порядке. В восточной части сада собраны преимущественно хрестоматийные произведения. Например, отливка знаменитой скульптурной группы Огюста Родена «Граждане Кале» (1884–1889). Неподалеку установлена не менее известная бронзовая скульптура Генри Мура «Король и королева» (1952–1953).
А вот западная часть сада отведена под новые произведения, выполненные специально для музея. Так, здесь выставлена серия японского художника Ёситомо Нары «Стражи безмолвия» (2025) — три монументальные головы из алюминия, покрытые ослепительно-белой краской. Здесь же работа под названием «6» (2010–2011) Лиз Ларнер — параллелепипед из нержавеющей стали глубокого охристого, лавандового и белого цвета. Линии-усики будто расширяются и сжимаются, повиснув в воздухе. Это своего рода «переменная в пространстве», как говорит Ларнер, продолжающая традицию сюрреалистки Мерет Оппенгейм: она исследует неопределимое. Рядом текучий «Танец в сумерках» (2024) Рейвен Халфмун — скульптура из кремового, медно-красного и сланцево-серого травертина. Халфмун, принадлежащая к индейскому народу кэддо, обращается к темам силы и насилия, соединяя их на свой лад в работе из полосчатого камня. В скульптуре чувствуются торжественность и решимость, она обращена к миру — такому, каков он есть. Свой пафос ощущается и в четырехметровой бронзовой скульптуре художника KAWS (Брайан Доннелли) «Убежище» (2026), отсылающей к вечному образу матери с ребенком. Их формы мягкие, даже нежные, и это теплое объятие: фигуры укрывает крона нависающего вяза.
В новом саду Хиршхорна стоит тишина. Это островок спокойствия в американской столице с ее бешеным ритмом жизни. «Надеюсь, люди ощутят здесь другое течение времени, — замечает Хироси Сугимото. — Скульптуры, камни, деревья, вода и меняющийся свет позволяют нам замедлить собственные часы».