Выставка «Великая» — концентрированная антология русского искусства

На выставке «Великая. Образ женщины в русском искусстве» в Государственном Русском музее нет картин Александра Бенуа. Но знаменитый историк искусства и художественный критик там незримо присутствует в каждом из 11 залов экспозиции. История русской живописи еще 125 лет назад была разложена Бенуа по полочкам в монографии об отечественном искусстве. Если из нее выделить портретный жанр, то за XVIII век ответят Иван Никитин, Андрей Матвеев, Алексей Антропов, Дмитрий Левицкий, Федор Рокотов, Антон Лосенко, Владимир Боровиковский. Искусство романтического портрета первой половины XIX века составят произведения Василия Тропинина, Ореста Кипренского, Карла Брюллова, Константина Флавицкого, Константина Маковского. Затем Бенуа переходит к передвижникам во главе с Василием Перовым, Николаем Ге, Иваном Крамским, Ильей Репиным и завершает книгу реалистами — Константином Коровиным, Валентином Серовым, Филиппом Малявиным, Осипом Бразом, а также представителями «новых форм» — Михаилом Врубелем, Львом Бакстом, Константином Сомовым.

В матрицу Бенуа идеально укладываются художники, создававшие портреты «ее величества женщины» (перефразируя Булата Окуджаву), которые составляют основу выставочного проекта «Великая».

Самая ранняя работа из представленных на выставке — «Портрет Анастасии Нарышкиной с детьми Александрой и Татьяной» — создана около 1715 года неизвестным художником и еще сохраняет влияние русской парсуны предыдущего столетия. Изображена жена Кирилла Нарышкина, первого губернатора Санкт-Петербурга, родственника и соратника Петра I. Дама позировала в европейском платье — сложная прическа «фонтанж» позволила датировать картину.

Здесь же три из семи портретов смолянок первого выпуска (1776), созданных Дмитрием Левицким. На них изображены Глафира Алымова, Наталья Борщева и Екатерина Молчанова в эффектных театральных костюмах. Дань эпохе Просвещения с ее культом идеального человека.

Нравоучительные аллегорические картины для классов Воспитательного общества благородных девиц, как официально назывался Смольный институт, были созданы Алексеем Бельским не позднее 1769 года. С некоторой долей условности их можно назвать «обманками», популярными в живописи того времени. Симпатичные юные создания, ровесницы смолянок, держат каждая по табличке с назидательным лозунгом на русском и французском: «Не делай зла и не досаждай никому», «Не лги», «Не будь никогда праздна», «Не вреди никакому животному и не озлобляй его». Последний призыв созвучен современной зеленой повестке.

Сентименталист Владимир Боровиковский завершал эпоху Просвещения в русском искусстве, протягивая руку художникам-романтикам. Его кисти принадлежит портрет сестер Анны и Варвары Гагариных, который датируется 1802 годом. Юным княжнам 20 и 18 лет соответственно. По моде того времени они музицируют: Варвара играет на гитаре, Анна держит ноты. Художника интересуют лица моделей, он использует все свое мастерство живописца, чтобы показать очарование молодости и томных мечтаний о будущей взрослой жизни. Портрет был создан по заказу Гавриила Гагарина, отца сестер, который, по свидетельствам современников, обладал изящным вкусом.

Начало XIX века обозначило приход в русское искусство романтического портрета. Екатерина Ростопчина на картине Ореста Кипренского, задумчивая женщина с богатым внутренним миром, одета в строгую домашнюю одежду и чепец. Художник явно любуется обликом графини, которая славилась своей образованностью и непубличностью.

«Портрет великой княгини Елены Павловны с дочерью Марией» (1830) Карла Брюллова, наоборот, образец парадного портрета, созданного по заказу самой модели. Тут важно все: умное лицо, переливы серебристого шелкового платья, ажурные панталончики на ребенке, фон — струящаяся бархатная драпировка.

Константина Флавицкого принято называть романтическим академистом. Ученик Федора Бруни известен, по сути, одной картиной — зато какой! «Княжна Тараканова» входит в шорт-листы самых известных полотен XIX века. Флавицкий использует легенду о гибели самозванки в тюрьме Петропавловской крепости во время петербургского наводнения 1777 года. Законы академизма не признают тюремных роб — художнику требуется шикарное платье, играющее в лунном свете, да еще и с декольте, демонстрирующим роскошное тело. Другая легенда, связанная уже с самой картиной, гласит, что Александр II приказал установить рядом с полотном пояснение, что все изображенное — художественный вымысел.

Иван Крамской, лидер передвижников, занимает в проекте «Великая» центральное место. Его «Неизвестная» — эмблема выставки. А в «Лунной ночи», изображая Елену Третьякову, автор соревнуется — и не без успеха — с Архипом Куинджи.

Передвижником выступает Илья Репин. Его портрет звезды Александринского театра, трагической актрисы Полины Стрепетовой — один из лучших на выставке. Не выдерживает сравнения с этим портретом салонный Константин Маковский, изобразивший свою жену Юлию — «ангела неизреченной красоты», по словам того же Репина.

Роскошная эпоха модерна принесла русскому искусству «Портрет Иды Рубинштейн» Валентина Серова, «Портрет Надежды Забелы-Врубель» Михаила Врубеля, «Портрет великой княгини Елизаветы Федоровны», выполненный Паоло Трубецким в мраморе — редком для этого скульптора-импрессиониста материале.

В 1914 году Натан Альтман пишет Анну Ахматову на фоне кубистического пейзажа. Картина воспринимается как отблеск мирового авангарда. Но в Россию уже пришел неоклассицизм. О нем — «Портрет Ренэ Нотгафт» Бориса Кустодиева и его же знаменитая «Красавица», а еще «Мать» Кузьмы Петрова-Водкина.

В 1927-м, когда русский авангард стал историей, один из его адептов Владимир Лебедев создаст «Портрет Надежды Надеждиной», где скроет глаза модели, зеркало души, кокетливой шляпкой. Горизонты постмодернизма уже просматриваются.

Государственный Русский музей
«Великая. Образ женщины в русском искусстве»
До 11 января