Алла Урбан: «Безостановочно расширяющееся пространство — моя ось»

Алла Урбан считает свои работы больше себя, поэтому предпочитает оставить биографию за скобками. Достаточно сказать, что за последние десять лет ее произведения участвовали в проектах Государственного Русского музея, Фонда культуры «Екатерина», Московской биеннале современного искусства, Государственного центра современного искусства, Парка Малевича. В 2020-м в Третьяковской галерее на Крымском Валу состоялась первая персональная выставка Аллы Урбан «Из железа в каплю света». В 2025-м около 30 ее работ вошло в собрание музея «ЗИЛАРТ». Часть из них показывают на выставке «Шаг с пьедестала. Скульптура в реальном пространстве» под кураторством Александра Боровского — дебютной для нового музея.

«Кто такая Алла Урбан?» — как часто ты слышала такой вопрос, когда появилась на арт-сцене, и как отвечала на него?

Помню ситуацию на моей персональной выставке в Третьяковской галерее. Первые посетители выставки переглянулись, и один у другого спросил: «А кто такая Алла Урбан?» Я стояла неподалеку и сказала им: «Алла Урбан, возможно, есть ноль, но с этими работами стоит познакомиться». Когда они выходили с выставки, то согласились: стоило.

Основатель музея «ЗИЛАРТ» Андрей Молчанов оказался у тебя в мастерской год назад и захотел в свою коллекцию чуть ли не все существующие работы. Как произошла ваша встреча?

Александр Боровский (искусствовед, глава отдела новейших течений Русского музея и художественный консультант музея «ЗИЛАРТ». — TANR) пришел ко мне в мастерскую с Андреем Молчановым. Тогда мы и познакомились. Они заехали буквально на пять минут, а остались на пять часов. Андрей, только войдя, сразу же пошел навстречу работе «Переход». Это инсталляция. Два объекта являются частями одной лодки: одна — над водой, вогнутая, вторая — под водой, выступающая довольно угрожающим «килем». Оба собраны из за­остренных, похожих на пики трубок. Третий объект — «камышовое море». Это полусфера из множества шпилек-струн с проходом посередине. Так вот, Андрей чуть ли не пролетел сквозь зазвучавшую полусферу и, раскинув в стороны руки, открылся острым обожженным «пикам» — медным трубкам. Словно в одно мгновение он утратил материальность и весь обратился в мысль и дух, способный пройти сквозь эти острые пики к свечению в глубине. Я была поражена! По моим представлениям, человек в бизнесе должен иметь очень толстую кожу. А тут я увидела такую живую восприимчивость! Мне даже не пришлось ничего объяснять. «Переход» и еще 30 моих работ теперь в его коллекции. Это та судьба, которую я хотела для своих работ. Они находятся в музее неразделенными, потому что взаимосвязаны. Пространство словно для них и создано.

Каково это — вот так разом отдать свои работы, которые для каждого художника как собственные дети?

Все хорошо, но я все равно сильно волнуюсь. Вместе с моей инсталляцией «Волна», которая словно накрывает с головой, не дает вдохнуть, и ценность жизни ощущается намного острее. Затем малость воздуха, и снова накрывает. Если прикоснуться, провести рукой по «Волне», она зазвучит. Ее голос похож на звук далеких колоколов, который дает надежду: выплывем! Каждый элемент как струна. Это соединение твердого холодного металла и обвивающей его гибкой теплой мягкой нити. Вместе они — 21-метровая «Волна».

Эта работа встречает пришедших на третий этаж музея, на выставку «Шаг с пьедестала. Скульптура в реальном пространстве», где мои инсталляции и арт-объекты закольцованы в пространстве зала и окружены экранами с «видеореками» — фильмами из бегущих кадров, будто изъятых из разных времен и пространств.

«Видеореки» — это фотографии, соединенные в фильм, который потоком течет по стене выставочного зала. Небо, птицы, дома, снег складываются в визуальную поэму. Она звучит среди башен из черно-белых листов, которые покачиваются, словно деревья, если их коснуться. Видео взаимодействует с инсталляцией «Библиотека штрих-кодов». Как появилась видеосерия среди объектов?

«Видеорека» «Белое» появилась по пути. Мы ехали на машине среди зимних полей и лесов, и мне захотелось выйти и лечь лицом в снег — охладить горячую голову. А когда поднялась, то увидела на краю поля оставленный дом с забитыми окнами и дверьми. Мы, наверное, долго смотрели друг на друга. Я уехала, а на снегу мой отпечаток. Потом я написала этому дому письмо, которое сейчас в фильме последним уплывает ввысь:

«и пришло белое
обожгло холодом
вонзилось иглами
в лежащего
стерло с глаз русла
обмельчавших событий
застыло
замерло
и до весны
в толще белого
печать моего лица сохранится
чтобы везде
прорасти травой».

Визуальная поэзия фильма перекликается с этими строками, с них он и начался. Мой отпечаток весной прорастет травой, и на месте этого дома что-то будет. «Будет» — это то слово, которое мне очень нужно. После я стала оставлять свои отпечатки на снегу в тех местах, где было печально, чтобы они дождались весны. В фильме среди исчезающих кадров рефреном появляются мои отпечатки на снегу из разных мест.

А второе видео — «Переход»?

Видео «Белое» — вертикальное, «Переход» — горизонтальное. Они как бы образуют перекресток, в них есть и несколько общих, одинаковых кадров, являющихся точками пересечения.

«Видеореки» связаны с инсталляцией «Перекресток»?

Да, все это о пути со множеством перекрестков — в прямом и переносном смысле слова. «Перекресток» собран из металлических уголков, образующих множество малых перекрестков и крестов, остающихся проницаемыми для воздуха и света. Кресты пропускают свет перемещающегося внутри инсталляции прожектора, создающий световой поток. И кажется, что он дематериализует тяжелую конструкцию. Множество маленьких перекрестков, в свою очередь, собраны в нижний, стоящий на земле, перекресток. Поднимаясь вверх, свет доходит до самой узкой части конструкции, где становится максимально ярким: здесь внутреннее человеческое соединяется с внешним. В этом месте объем инсталляции начинает расширяться, разворачивается, как крылья, белый перекресток.

Еще одна работа называется «Ноль». Она тоже связана с «видеореками»?

Связана, конечно. Во всем пространстве выставки звучит «Песнь песней Соломона», положенная на музыку Джованни Пьерлуиджи Палестриной, соединяя работы в тотальную инсталляцию. Из них работа «Ноль» в наибольшей мере имеет связь с фильмами. Трехметровые фрагменты двух бесконечных спиралей образованы пробивающими их плоскости насквозь и развернутыми на концах, как фанфары, медными трубками. Три различных размера этих трубок по типу азбуки Морзе преобразовывают текст «Песни песней» в линию из отверстий, имеющую сходство с бороздкой на виниловой пластинке.

В библейской «Песни песней» через взаимоотношения мужчины и женщины раскрывается соединение со всем миром. Я вижу — я соединяюсь через зрение, слышу — соединяюсь через слух, дышу — соединяюсь через дыхание. Когда зритель обходит вокруг инсталляцию «Ноль», то происходит зрительное взаимодействие — сквозь отверстия этих двух спиралей — и появляется третья, приходящая в движение при перемещении зрителя, бегущая спираль из света. «Ноль» — это и ничто, и все, и растворение всего в ничто. В проекте «Весть» Александра Боровского в Русском музее именно эта работа была напротив древнерусской иконы — словно обращена к ней в молитве.

А как вы встретились с Александром Боровским, который, кстати, поместил текст о тебе в книгу «Полвека современного искусства», изданную четыре года назад? Статья соседствует с текстами об Илье Кабакове, Дмитрии Каминкере и Семене Файбисовиче, как и твои работы на выставке в музее «ЗИЛАРТ».

Я впервые вошла в отдел новейших течений Русского музея для встречи с искусствоведом Ириной Карасик, чтобы обсудить возможность участия одной моей работы в выставке «Структуры». Пока мы говорили, подошел Боровский, взглянул на фотографию этой работы и попросил показать еще снимки моих работ. Я знала, кто такой Александр Боровский, и вначале замерла, но это было предвестием взрыва эмоций — я хотела рассказать ему все и сразу, а в конце разрыдалась от нахлынувших чувств. Конечно, потом, когда я ушла из Русского музея, взрыв эмоций обратился внутрь меня. Я была уверена, что совершенно точно вычеркнута из списка адекватных художников. Но, к моему удивлению, Александр стал приглашать меня для участия в своих выставках.

Александр Боровский — редкий человек. Писатель, искусствовед, куратор. И при этом очень живой, настоящий, симпатичный и остроумный до колик в животе. Он с первого взгляда увидел в моих работах невидимое — будто оказался внутри. Сколько он всякого повидал — но принял и мои работы в свое поле зрения. Как когда-то и Виталий Пацюков, мой первый куратор. Виталий и Александр всегда находят удивительные и точные слова. Виталий однажды сказал: «Аллочка, вы себя ощущаете очень маленькой и хотите через свои работы стать больше — прорасти в это необъятное пространство».

Как ощущается связь с живописью Кабакова и Файбисовича в этом пространстве?

Для меня, конечно, очень почетно такое соседство. Куратор выставки закольцевал вокруг центральной части с живописью классиков мои работы, отделив их справа и слева стенами, но с двух других сторон картины смотрят на мои работы, а мои работы смотрят на них. И это, как мне видится, интересный диалог. Александр Боровский выявил неожиданные, неочевидные ранее связи — проложил оси пространственных трансформаций.

Что является твоей личной осью?

Скорее всего, осью ощущаю пространство, в котором мои работы — появившиеся и еще растущие. Пространство, в котором уже встретившиеся и ставшие дорогими мне, любимыми люди и еще пока не встретившиеся. Каждый атом этого безостановочно расширяющегося пространства — моя ось и мое основание. Я, словно фотон, вращаюсь вокруг нее. Не знаю даже, как это у меня получается. 

Музей «ЗИЛАРТ»
«Шаг с пьедестала. Скульптура в реальном пространстве»
До конца года