Олег Логинов: «Я собирал исключительно для себя — для любования и созерцания»

Что именно вы передали в дар Музеям Московского Кремля?

Это часть моего собрания, предметы, которые я счел наиболее достойными и подходящими, — 55 произведений мастеров из Германии, включая ведущие центры серебряного дела — Нюрнберг и Аугсбург, из Англии, Франции, Италии, а также из Российской империи. Отдельно отмечу крестильный гарнитур, выполненный для принцессы Шарлотты Амалии Вильгельмины Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург в Копенгагене в 1735–1740 годах.

Выставляли ли вы ваше собрание раньше?

Да, частично и безымянно, по моим условиям. Так, я принимал участие в выставке в Историческом музее «1812. Мир и война. Выставка из частных отечественных и зарубежных собраний». Там было выставлено 11 моих вещиц с чернью, подписанных «Из частного собрания. Москва». Также меня пригласили участвовать в выставке в Музеях Кремля «Владыки океана. Сокровища Португальской империи XVI–XVIII веков» в 2018 году. В этом проекте было лишь два частных коллекционера: кроме меня — один лондонский. Я предоставил для экспозиции два португальских серебряных кувшина.

Ваша коллекция очень разнообразна. Где вы приобретали предметы?

Российские я приобретал в основном в антикварных магазинах. А в начале 2000-х годов я перешел в основном на западноевропейские вещи. Я обычно покупал их на аукционах: венском Dorotheum, мюнхенском Hampel, цюрихском Koller (Zurich), Dr. Fischer в Хайльбронне и, конечно, Bonhams и Christie’s.

Как вы начали собирать именно серебро? Что приобретали первым?

Столовое серебро было в семье всегда. Это было сначала советское красивое столовое серебро с чернью («Северная чернь»), а потом дореволюционное с чернью. Я покупал эти предметы с середины 1960-х годов в московских антикварных магазинах, редко — у частных лиц. Для меня поворотным стал момент, когда в начале 1980-х годов удалось побывать в фондохранилище серебра Исторического музея. Сотрудница доставала из шкафов большие серебряные предметы потрясающей красоты. С этого момента моя любовь к серебру превратилась в страсть. Я перестал покупать серебряные предметы массового и современного производства и начал охотиться за штучными произведениями ручной работы XIX века и ранее. На первом этапе моего собирательского пути наиболее знаменательными приобретениями для меня были табакерки и портсигары с чернью начала XIX века. Потом, конечно же, работы мастеров Нюрнберга и Аугсбурга, Данцига XVI — начала XVIII века.

Существует ли специфика коллекционирования серебряных изделий? Что-нибудь характерно для этого «мирка» собирателей?

На этот вопрос у меня ответа нет, так как ни в каком «мирке» не состою, с другими собирателями не общаюсь. Обменом, куплей-продажей не занимаюсь. Я собирал исключительно для себя, для собственного созерцания, любования их красотой. А также для изучения технологии изготовления и истории бытования предметов. На самом деле с моей коллекцией, кроме научных сотрудников Музеев Московского Кремля, несмотря на то что я собираю более полувека, знакомо очень ограниченное количество людей. И я сформулирую так: наличие в коллекции художественно и исторически значимых предметов обогатило меня дружескими отношениями с искусствоведами высокого уровня, интересными беседами, которые углубили понимание уже приобретенных предметов. А обсуждение смежных тем расширяло панораму моего видения мира.

Как ваш интеллектуальный опыт физика пригодился в этой гуманитарной теме?

Мой «интеллектуальный опыт» дал мне умение анализировать и разбираться в причинно-следственных связях. Целью моих публикаций о серебре всегда было желание не удивить искусствоведов, а попытаться ввести предметы, а порой и позабытых мастеров, в научный оборот, познакомить заинтересованных людей с различными производителями. Например, вот был в 1806–1852 годах Устинов Гаврила, серебряного и черневого дела мастер, в Москве. Среди моих работ этого мастера — стопка с резьбой и гравировкой, ложка с чернью, рожок с черневым декором для кормления младенцев, табакерка с черневым изображением Сухаревой башни. Кроме того, он изготавливал стаканы и стопки с чернью, пороховницы. То есть имел весьма широкий спектр творчества. Опубликованная информация о нем скудна, цельного представления о мастере нет. Мы знаем, что это был купец третьей гильдии Москвы, имел мастерскую, проживал в Серпуховской части, во втором квартале, в доме 289. Всё. На основе знания перечня изготовлявшихся изделий технические специалисты и реставраторы могут составить примерный перечень оборудования и инструментов, необходимых для производства в мастерской в первой половине XIX века такого разнообразия изделий, как у Устинова.

Какими качествами и знаниями должен обладать коллекционер серебра?

Владение собранием старинных серебряных предметов связано с решением ряда серьезных проблем. Во-первых, это патина, способная довести поверхность металла до черного цвета. Реставрация поверхности допустима исключительно специальными химическими растворами со знанием и опытом, без механического повреждения поверхности. Существуют дополнительные требования к условиям хранения серебряных предметов.

Во-вторых, коллекционер, если он собирает серебро разных стран и городов, должен иметь целую библиотеку справочников, порой на разных языках, по клеймам городов и именникам мастеров, уметь ими пользоваться, знать, где и как клейма ставятся. Собиратель должен разбираться в деталях стилевых особенностей времени изготовления предметов, чтобы отличать предлагаемые к покупке подлинные предметы от подделок, особенно при отсутствии клейм. При покупке серебра вне аукционов необходимо разбираться в ценообразовании. Умение решать эти основные проблемы приходит только при наличии увлеченности темой и опыта, зачастую с неформальной помощью специалистов-профессионалов. Я осваивал эту науку самостоятельно в течение всего периода собирательства.

Бывали ли какие-то открытия?

Исследование провенанса некоторых предметов показывает, что предметы старинного серебра часто гуляли по аукционам, прежде чем попасть в мою коллекцию. При этом каждый раз они что-то теряли в своей внешности из-за предпродажной подготовки. Некоторые владельцы XIX — начала XX века добавляли на предметы свою маркировку, что сейчас немыслимо. Так, в поддоне ренессансного кубка Евстахиуса Хомана, где имелся гравированный марьяжный герб фон Рейбниц и фон Каниц, на пластине появилась дополнительная гравировка «40. К. Кочубей». Марьяжный герб (то есть сделанный в честь свадьбы. — TANR) обычно наносился на новую вещь. Стало быть, пластина с гербом где-то ровесница кубка. Судя по добавленной надписи, во второй половине XIX века кубок попал в коллекцию известного минералога, крупного коллекционера Петра Аркадьевича Кочубея, который скончался в 1890 году, после чего предметы из его коллекции были распроданы россыпью. Каталог коллекции им был издан в двух томах. Несколько предметов с гравировкой «Кочубей» хранятся в Эрмитаже, и вот один оказался в моей коллекции.

В моем собрании есть еще несколько вещей с фамильными гербами и подобными историями. Например, в крышку роскошной барочной кружки была вмонтирована пластина с гербом и буквами “H.W.V.S.” — инициалами последнего франконского рыцаря, потомка тевтонских рыцарей и епископов Ганса Вильгельма фон Штрайтберга. В церкви, где он похоронен, стоит стела с эпитафией ему. Кружка была изготовлена, судя по клеймам, в 1674–1680 годах.

Почему вы решили подарить предметы музею?

Это самый сложный вопрос. Причин несколько. Моя покойная жена всегда поддерживала меня. Она тоже любила наслаждаться видом предметов коллекции. Мы совместно выбирали лоты из приходящих каталогов для покупки. В силу разных причин старинное серебро и связанные с ним разделы истории и искусство­знания не входили в число интересов прочих членов моей семьи, а потому и должного опыта в содержании старинного серебра мои родственники не получили. Большинство передаваемых Музеям Московского Кремля серебряных предметов XVI — начала XVIII века не просто редки, а по-настоящему уникальны и являются не только культурными, но и историческими ценностями, культурным достоянием, а потому требуют ответственного к себе отношения — которое им и обеспечат в музее.

Спасти коллекцию от распыления и сохранить имя ее последнего владельца может только передача ее в собственность государства в лице государственного музея. Эту гарантию дают советский закон № 290 и российский закон № 54-ФЗ о музейном фонде и музеях.

Почему вы выбрали именно Музеи Кремля?

С выбором музея у меня проблем не было. Еще с конца 1990-х годов у меня были дружеские контакты с научными сотрудниками Оружейной палаты. Мне всегда давали консультации, советы и оказывали иную помощь на дружеской бескорыстной основе многие ее сотрудники. Кроме того, на меня сильное впечатление произвела блестящая выставка 2024 года в Кремле «Любители родной истории. Павел Карабанов и московские коллекционеры XIX века». Собрание Карабанова после его смерти в 1851 году по завещанию было передано государству. Сохранность предметов его коллекции в Музеях Московского Кремля за более чем 170 лет, хранение вещей, представленных на выставке, и их вид после реставрации не оставил сомнений, что если куда и передавать свою коллекцию (а такие мысли ранее уже посещали меня) — так, безусловно, в Музеи Кремля. 

Музеи Московского Кремля
«Художественное серебро XV–XX веков. Дар О.П.Логинова»
с 1 мая по 9 сентября