Светлана Мельникова: «В Пскове стоят и бьются, где надо»

Как будете праздновать юбилей?

Очень бы хотелось отметить его в лучшем смысле слова «по-музейному». Обычно существует практика, когда музеи к юбилеям делают выставки, где год за годом представляют свою историю. Мы пошли несколько иным путем. Решили осуществить большую мечту, наверное, не одного поколения наших музейщиков — сделать выставку, рассказывающую о невероятном человеке, купце Федоре Михайловиче Плюшкине. Называться выставка будет «Совсем не тот Плюшкин». До революции его коллекция по значимости и многообразию была третьей в России — более 1 млн предметов. Но в ХХ веке судьба этого собрания оказалась очень запутанной. Мы обратились к крупнейшим музеям Петербурга, где находится его часть, и в ближайшее время представим в Пскове наиболее яркие сохранившиеся экспонаты, некую реконструкцию коллекции, дополнив предметами из нашего собрания. Из Эрмитажа прибудет около 200 вещей, около 150 — из Русского музея и так далее.

Вы заняли пост директора в 2021 году. В каком состоянии музей был тогда?

Как раз к этому моменту закончились масштабные реставрационные работы, которые велись с 2018 года благодаря Международному банку реконструкции и развития и Министерству культуры. Были приведены в порядок Поганкины палаты, часть построек кремля — несколько башен и здание Художественно-промышленной школы имени Н.Ф.Фан-дер-Флита, где располагается наша картинная галерея, открывшаяся в мае 2022 года. Сегодняшняя задача — наполнить эти пространства интересными современными экспозициями. В первую очередь Поганкины палаты, где 1,5 тыс. кв. м площади. Очень хорошо, что мы сохранили красоту этого здания XVII века, удивительного памятника гражданской архитектуры.

Чем уже наполнили палаты?

Мы начали открывать их с кабинета владельца — Сергея Ивановича Поганкина. Несмотря на огромные утраты периода Второй мировой войны, нам удалось собрать много вещей XVII века из наших запасников, в том числе мебель. Там даже образцы мебели XV и XVI веков представлены. Была также открыта экспозиция Псковского археологического общества, с которого и начался наш музей полтора века назад. Еще очень гордимся тем, что открыли экспозицию «Живопись древнего Пскова». Это пять залов, охватывающих XIV–XVII века, и мы показали там лишь десятую часть нашей коллекции иконописи. А в декабре открыли здесь же макет Пскова XVII века размером 6 на 4 м. Он позволяет представить город в период его расцвета и вдобавок дополнен звуковыми дорожками (звон колоколов, звуки птиц и животных), в нем сменяются времена суток. Благодаря искусственному интеллекту город будто оживает. А голос, которым звучит наш макет, — это голос выдающегося актера Сергея Чонишвили.

В музее-заповеднике сейчас все уже отреставрировано?

Я так сказать не могу. Самая большая проблема сегодня — это кремль, кром. Одна из самых больших крепостей Европы, длина укреплений — 9,5 км в общей сложности. Башни и стены требуют глобальных реставрационных работ, которые давно не проводились. Поэтому сегодня спасение кремля — одна из главных задач музея-заповедника. Но подобного уровня работы, начиная с проектных, стоят очень больших денег. Поэтому мы пошли по пути решения проблемы по этапам. В этом году утверждаем 15 проектов, рассчитанных на ближайшие два года. Это позволит провести серьезные противоаварийные укрепительные работы. А вот глобальная научная реставрация — это уже вопрос будущего.

Что вас особенно беспокоит?

Очень хочется, чтобы была проведена работа на Покровской башне. Это символ Пскова. К сожалению, она тоже требует серьезной реставрации. Один из наших филиалов — усадьба Римского-Корсакова в Любенске, которая в недалеком прошлом пострадала в огне. Необходимо ее восстанавливать. В последнее время мы много сделали с точки зрения инфраструктуры в усадьбе Софьи Ковалевской в Полибине. Но работы очень много, хватит на многих последующих директоров музея.

Ощущаете ли вы поддержку губернатора в регионе?

Хотя мы федеральный музей, но, конечно же, не в вакууме находимся. Я очень благодарна Михаилу Юрьевичу Ведерникову за помощь. Вот, например, напротив нашего главного здания на улице Некрасова стоял жуткий аварийный дом. Наконец он был расселен и разобран, и я обратилась к губернатору с просьбой выделить освободившийся участок для музея-заповедника. Он тут же дал поручение главе города, и сейчас этот участок закреплен за нами. Мы уже подготовили документацию, для того чтобы сделать там фондохранилище с элементами открытого хранения, где можно будет делать выставочные проекты. Без губернатора это бы не состоялось.

Другой аспект: Псков — это город, где сохранилась потрясающая гражданская архитектура XVII века. Нигде в России такого больше нет. И вот буквально через дорогу от наших Поганкиных палат находятся палаты купца Меншикова. Там закончились изнурительные судебные процессы с подрядчиками — и я тоже обратилась к губернатору с просьбой об этом здании. И он поддержал. Представляете, какое счастье? Рождается настоящий музейный квартал в зданиях 500-летнего возраста. Большое дело.

Что планируется разместить в палатах Меншикова?

Эту экспозицию для себя я называю «Побеждая время». Она о людях, наших великих деятелях культуры, которые буквально спасли город и его историю в ХХ веке.

Какова ситуация с уникальными фресками Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря?

Наши сотрудники делают все возможное и невозможное, чтобы поддерживать режим, необходимый для фресок, — но это лишь поддержание. Последние реставрационные работы в здании были в 2018 году. Состояние его нормальное, но, для того чтобы сохранить фрески, нужна очень дорогостоящая реставрация. Год назад был сделан ее проект. Теперь дело за «малым» — найти средства для его реализации.

Какие у музея отношения с Русской православной церковью?

Так случилось, что я всю жизнь нахожусь в музейном пространстве, где очень много церковных памятников. Я же 36 лет работала во Владимиро-Суздальском музее, потом в Херсонесе Таврическом. Просто приведу пример, а вы сами делайте вывод, какие у нас взаимоотношения. Когда мы сделали выставку «Живопись древнего Пскова», ее я открывала вместе с митрополитом Псковским и Порховским Матфеем, и он тогда сказал: «Вы делаете то, что должны делать мы».

Мы активно сотрудничаем с митрополией и в других выставочных проектах. Когда в Троицком соборе (он не наш) надо было провести реставрацию иконостаса, всю описательную часть, оценку, рекомендации для РПЦ сделали наши музейные сотрудники. В 2010 году в Спасо-Елеазаровский женский монастырь была возвращена самая древняя икона музея — Спас Елеазаровский. В монастыре он находится в капсуле, все требования музея относительно содержания и системы наблюдения выполняются.

Хотя я не могу сказать, что все всегда благостно. Мы живем в мире, в котором возникают проблемы. Но самое главное — что людям надо научиться друг с другом разговаривать и жить с пониманием, что вместе мы сделаем больше.

Чем отличается Псковский музей-заповедник от Владимиро-Суздальского — при схожей тематике?

Владимир — это великий город XII века с необыкновенными соборами. И когда я ехала в Псков, то думала: что я еще увижу? Что более выразительного, величественного может быть в моей профессиональной жизни? И вот я вижу эти маленькие белокаменные псковские храмы. Они такие органичные, ни на что не похожие. Мне потребовалось время, чтобы это почувствовать и понять. Оказалось, что их красота — необыкновенная.

И еще о разнице. Владимир, в отличие от Пскова, не знал войны: там не было Наполеона, не было Гитлера. Это был мещанский город, мелкокупеческий. А Псков жил тяжело. Как здесь говорят, «год воюем, год горим, год строимся».

Когда я приехала в Псков, я понимала, что я «варяг», я чужая. Но ведь варяжская история не самая плохая для России. И если Псков кого-то принимает, то за этого человека он уже стоит горой. У меня были здесь очень тяжелые моменты, непростые… И наводнение у меня было, когда ливневка не справлялась в только что отреставрированных Поганкиных палатах… Но помогали все, никто не пускался в критику. В Пскове стоят и бьются, где надо. Как завещал нам Александр Невский, бейся там, где стоишь, будь русским. Чувствуется, что этот город привык быть на краю, на рубеже. Я понимаю, что рано или поздно контракты заканчиваются, я вернусь домой к своим многочисленным внукам, своей огромной семье. Но я знаю, что для меня это будет очень болезненно, потому что Псков навсегда вошел внутрь меня.