«Приют невинных» Александра Бродского принимает посетителей

Новый музей «ЗИЛАРТ», построенный по проекту Сергея Чобана, открылся для публики в декабре прошлого года, однако самая скромная по размерам, но масштабная по мысли работа архитектора Александра Бродского оставалась недоступной широкой публике. «Приют невинных» маэстро «бумажной архитектуры», лауреат Премии Кандинского и «Инновации» доводил до совершенства несколько месяцев, чтобы 2 апреля представить на суд зрителей.

Название инсталляции не раз менялось, среди вариантов было довольно дерзкое «Плесень (на теле современной архитектуры)». В итоге постройка стала «Приютом невинных». В этом названии заключена ссылка на одноименный архитектурный шедевр Филиппо Брунеллески во Флоренции, построенный в середине XV века. Впрочем, прямых отсылок к архитектуре воспитательного дома для бездомных детей — Оспедале дельи Инноченти, что стал водоразделом в истории мировой архитектуры и задал тон итальянскому Возрождению, вы не найдете. Лишь тонкие, лаконичные намеки.

Пожалуй, главное в концепции Александра Бродского — контраст. Пройдя своеобразное чистилище на пятом этаже музея, где расположилась инсталляция Гриши Брускина Dies Illa (в переводе с латыни — «Судный день»), зритель поднимается на открытую террасу с бескрайним видом на мегаполис, где его ждет скромное сооружение, напоминающее чуть ли не сарай. Тем контрастнее ощущения, когда из музейного пространства попадаешь в намеренно суженный коридор, а дальше — в тесную комнатку, сколоченную из самых простых материалов. Интерьер «Приюта невинных» Бродского тоже без намека на декоративность и помпезность — лишь небольшой прямоугольный стол светится изнутри.

В «Приюте невинных» нет окон, но есть двери: одна ведет в туалет (функционирующий) со связкой книг и журналов на табуретке, другая — на крышу домика. Из щелей ее проема, за которым открытый простор, струится свет, будто она ведет в рай. Кстати, на фасаде флорентийского «Приюта невинных» Брунеллески тоже есть символическая дверь — это герб гильдии торговцев шелковыми тканями (L’Arte della Seta), спонсировавших строительство первого в истории большого сиротского приюта. В этой гильдии Брунеллески начинал мастером скульптуры, работая с золотом и бронзой, она же стала точкой входа в общественную жизнь для автора «Божественной комедии» Данте Алигьери.

В воздухе лаконичного пространства носится шум моря и ветра, слышится эхо криков чаек. Аудио специально для инсталляции записал музыкант Леонид Федоров. Звуковой фон, как и лежащие на антресолях книги, придает ощущение полета, казалось бы невозможного внутри замкнутого пространства. Отсюда, по замыслу Александра Бродского, легко можно совершить путешествие по пространству и времени, выйти за пределы возможного и представить невообразимое.

Концепция места, которое одновременно создает чувство зажатости и простора, родилась у Бродского много лет назад под впечатлением от любимой книги — приключенческого романа Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». Опробировал ее архитектор, по его собственному признанию, в ресторане «Пролив», где создал инсталляцию «Чайка-ласточка». То пространство тоже представляло собой «тайную комнату» со свойственной стилю мастера эстетикой антибуржуазности, простыми столиками и табуретами, только обшарпанных дверей там был целый ряд. После ремонта заведения инсталляция исчезла. А когда основатель музея Андрей Молчанов, буквально на днях отмеченный вместе с супругой Елизаветой Премией The Art Newspaper Russia в номинации «Личный вклад», предложил Бродскому сделать объект для музея «ЗИЛАРТ», архитектор вспомнил свой утраченный «остров сокровищ» словно детскую мечту.

В будущем здесь планируются камерные театральные постановки, концерты и поэтические чтения. Инсталляцию можно посетить только в сопровождении гида небольшой группой — до пяти человек.