Мурал, спрятанный за фальшивой стеной, вновь увидел свет

Фреска «Борьба с терроризмом», также известная как «Борьба с войной и фашизмом», впервые была показана зрителям в Морелии, столице мексиканского штата Мичоакан, вскоре после того, как Филип Гастон (который в то время еще использовал свою настоящую фамилию Гольдштейн), Рубен Кадиш и Жюль Лангснер завершили ее в феврале 1935 года. Однако впоследствии на протяжении многих лет она была скрыта за фальшстеной в особняке, построенном испанцами в 1785 году, — сейчас здесь располагается Региональный музей Мичоакана имени доктора Николаса Леона Кальдерона.

Эта работа площадью около 95 кв. м полностью покрывает стену внутреннего патио. По словам исследовательницы Эллен Ландау, хотя именно Гастон, «по всей вероятности, разработал ключевые образы» и написал наиболее скандальные элементы композиции, в том числе фигуры куклукс­клановцев, сам заказ получил Кадиш — благодаря совместной работе с Давидом Альфаро Сикейросом.

Знаменитый художник обратил внимание на талант студента, который помогал ему в создании фрески «Тропическая Америка» в Лос-Анджелесе. Как рассказывал Кадиш искусствоведу Стивену Полкари, первоначально заказ на создание фрески в Морелии предложили именно Сикейросу, но он отказался и порекомендовал вместо себя двух американцев — после того, как Кадиш прислал ему фотографии их фресок из Клуба имени Джона Рида. Эту серию, в которой отразилось стремление молодых художников к социальной справедливости, объявили пропагандой коммунистических взглядов, и в феврале 1933 года часть работ уничтожил капитан полицейского департамента Лос-Анджелеса.

Не исключено, что на решение Сикейроса повлияло отсутствие гонорара за работу: университет, которому тогда принадлежало здание, был готов выдать лишь $70 на материалы. Но молодых художников это не смутило. Они купили старую побитую машину и отправились в Морелию, прихватив с собой своего друга Лангснера, поэта и будущего художественного критика, который поехал вместе с ними, «чтобы смешивать краски».

Прибыв в Морелию в августе 1934-го, всего за полгода Гастон и Кадиш создали произведение ошеломляющей сложности. Работа, известная местным жителям под названием «Инквизиция», состоит из нескольких сегментов. Отчасти это обусловлено тем, что ее разделяет балкон, идущий по периметру патио. Некоторые фигуры на фреске связаны веревками и повешены в петле. Выдвигались предположения, что эти образы, с одной стороны, навеяны воспоминаниями о том, как десятилетний Филип Гольдштейн нашел тело своего повесившегося отца, а с другой — служат отсылкой к линчеванию и другим актам расистского террора, которые в ту эпоху все еще были распространены в США. Сцены пыток одновременно олицетворяют и инквизицию, которую привезли с собой конкистадоры, и преступления, совершенные властями уже в XX веке.

Статья о фреске вышла в журнале Time, и это произведение, хотя и вызвало бурные споры в Соединенных Штатах и Мексике, способствовало развитию карьер Гастона и Кадиша.

Правда, в 1940-е годы тогдашний директор музея приказал закрыть работу фальшивой стеной из холста, натянутого на деревянную раму. Остается неясным, было ли это сделано, чтобы защитить ее от угрозы уничтожения, мысль о котором зрела в определенных кругах, или из-за какой-то другой опасности. Она вновь увидела свет лишь в 1973 году, когда при устранении протечки в здании обнаружили настенную роспись, сильно пострадавшую от влажности за минувшие десятилетия.

Эухенио Меркадо Лопес, экс-директор Регионального музея Мичоакана, рассказал, что ранее уже предпринимались попытки начать ее реставрацию. Нынешний проект финансируется совместно Фондом Гастона и Национальным институтом антропологии и истории Мексики (INAH). Бюджет не разглашается, но, по неподтвержденным данным, стоимость работ составила 1,7 млн песо (около $82 тыс.). Восстановленную фреску уже показали на торжественной презентации 31 января.

«В 2006 году, когда я впервые приехала в Морелию, чтобы увидеть эту фреску, ее былое величие можно было только представить, — рассказала дочь Гастона Муза Майер. — Я глубоко признательна всем, чей кропотливый труд вернул к жизни эту необыкновенную раннюю работу. Лежащие в ее основе идеи сегодня столь же актуальны, как и 90 лет назад».