Домогательство как вандализм: распущенные зрители наносят вред перформерам и музеям

На недавних выставках Марины Абрамович в Музее современного искусства (MoMA) в Нью-Йорке и в Королевской академии в Лондоне был воспроизведен перформанс Imponderabilia (1977), в котором посетители проходят между двумя обнаженными исполнителями, стоящими в узком дверном проеме. Не обошлось без инцидентов.

Так, одного из посетителей Королевской академии пришлось вывести, после того как у него обнаружили скрытую камеру. Подобное, по сообщениям причастных, случается «практически на всех крупных выставках» Абрамович. Но самый громкий случай связан с более ранней ретроспективой в MoMA, проходившей еще в 2010 году. Там тоже исполняли Imponderabilia, и теперь, спустя 14 лет, один из перформеров, Джон Бонафеде, подал иск против MoMA, посчитав, что музей не уберег его от домогательств.

Бонафеде рассказал, что за время участия в выставке пятеро посетителей «чуть задерживались, прежде чем пройти в следующий зал, опускали руку, тайком дотрагивались до его гениталий, ласкали или сжимали их». В иске упоминается, что он стал свидетелем домогательств и по отношению к исполнительнице женского пола. МоМА отверг обвинения на том основании, что Бонафеде «самостоятельно принял решение участвовать» в перформансе, «сознавая, что посетители неизбежно будут контактировать с его обнаженным телом». Адвокаты музея заявили, что неуместные прикосновения к Бонафеде — это «прискорбно», но добавили, что произошедшее «не имеет юридических оснований для иска».

Оливье Варен, художественный директор Музея старого и нового искусства (MONA) в австралийском Хобарте (остров Тасмания), где в 2015 году состоялась выставка «Марина Абрамович. Личная археология», говорит: «Марина раздвигает границы возможного и невозможного, приемлемого и неприемлемого, и, соглашаясь исполнять ее произведения, вы принимаете и последствия. Если вы подписываетесь на то, чтобы посетители терлись о вас целый день, и кто-то задевает вас в процессе рукой, я не вижу в этом большой проблемы. Но если кто-то хватает вас за мошонку, проходя мимо, — это уже неприемлемо». Варен сравнивает такие действия с вандализмом по отношению к произведениям искусства: «Человек, хватающий перформеров за гениталии, должен быть наказан, как и те, что трогают статуи или выливают томатный суп на „Мону Лизу“». Но, по его мнению, тут не следует винить музей: «Проблема только в тех, кто так делает. Они идиоты».

По мнению юриста Элизабет Вебстер, музеям следует брать на себя больше ответственности. «Хотя музеям приходится балансировать между стремлением передать мысль художницы и необходимостью обезопасить исполнителей, я считаю, что чаша весов должна склоняться в сторону последних, ведь они находятся в уязвимом положении», — говорит она. И добавляет, что, если музеи не справляются с этой задачей, последнее слово должно быть за исполнителями: «Они должны знать, что в случае нежелательных действий в свой адрес имеют полное право уйти, даже если их уход приведет к бесповоротному срыву перформанса. Человек не реквизит».

Для обеспечения безопасности на выставках Абрамович используются кодовые слова и жесты, а для отслеживания неподобающих действий привлекаются наблюдатели, причем они могут быть замаскированы под других перформеров, как было на выставке «Марина Абрамович. 512 часов», которая проходила в лондонской галерее Serpentine в 2014 году. Попытки вмешательства в сами перформансы порой приводят к возмущению автора. Так, в преддверии ретроспективы 2010 года юристы МоМА настаивали, чтобы исполнительниц перформанса Luminosity (1997), которым нужно было в обнаженном виде балансировать на велосипедном седле, экипировали шлемами и страховочными ремнями. «Но это же смешно!» — посчитала Абрамович и взяла на себя имущественную ответственность в размере $1 млн, чтобы избежать внесения изменений.