18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Елизавета Южакова: Наша цель — не допустить исчезновения произведения искусства

Елизавета Южакова. Искусствовед, научный сотрудник — стипендиат Музея Гуггенхайма.  Фото: архив Елизаветы Южаковой
Елизавета Южакова. Искусствовед, научный сотрудник — стипендиат Музея Гуггенхайма.
Фото: архив Елизаветы Южаковой
№117, декабрь-январь 2023
№117
Материал из газеты

Специалист по сохранению и реставрации новых медиа Музея Гуггенхайма Елизавета Южакова рассказала о том, как музеи бегут наперегонки с прогрессом, реставрируя цифровое искусство, видеоинсталляции и прочие высокотехнологичные произведения

Как давно вы заинтересовались темой хранения и реставрации новых медиа?

Интерес возник постепенно. Почти десять лет я работала в команде Уральской индустриальной биеннале: организовывала симпозиумы, занималась продюсированием, текстами и каталогами. В 2019 году мы начали создавать архив биеннале. Я стала изучать, как мы сохраняем современное искусство, какая этика существует в этом плане, насколько взаимодействие между художником и институцией обусловлено правилами, протоколами. Тогда же один из российских меценатов запустил программу для реставраторов при Музее Гуггенхайма. Я подала на нее заявку и прошла отбор. Так я попала в отдел консервации музея. У нас несколько направлений: живопись, объекты, бумага и так далее. Я занимаюсь так называемыми time-based media, процессуальным искусством. Это любые произведения, которые разворачиваются каким-то образом во времени: и фильмы, и видео, и компьютерное и сетевое искусство, и даже перформансы (музей хранит документацию и инструкции к ним).

ДОСЬЕ
Елизавета Южакова
Искусствовед, научный сотрудник — стипендиат Музея Гуггенхайма

Родилась в Екатеринбурге

2003–2010 училась в Уральском государственном университете (УрГУ) и в петербургском Европейском университете
2011–2012 как стипендиат американской программы академических обменов Fulbright занималась исследованиями в Музее Спенсер при Университете Канзаса
2011–2015 преподаватель и куратор Центра современной культуры на факультете истории искусств УрФУ
2018 защитила кандидатскую диссертацию о забытом художнике Серебряного века Василии Владимирове
2012–2021 работала в команде Уральской индустриальной биеннале
2022 стала сотрудником отдела консервации (conservation fellow) Музея Гуггенхайма в Нью-Йорке

Еще…

В чем разница между консервацией и реставрацией?

Понятие «консервация» пришло из археологии. Когда неизвестен оригинальный вид объекта, который нужно сохранять, мы его консервируем в том виде, в котором он дошел до нас. В основе этого подхода — принцип минимального вмешательства и принцип обратимости изменений. Это касается в том числе новых медиа, даже компьютерного искусства. Если нужно обновить код программы, потому что он устарел и не работает, надо не просто его переписать, а сохранить то, в чем есть рука художника. Если что-то не работает, ты не удаляешь, а деактивируешь эти строки кода, а дальше пишешь свой и обязательно оставляешь какие-то пометки о том, что было сделано, когда и для чего. Консервация и реставрация медиаискусства часто связаны с реставрацией объектов, так как многие художники комбинируют в одной работе несколько разных медиа.

Инсталляция Сары Зе Timekeeper на ее персональной выставке в Музее Гуггенхайма.  2023. Фото: Solomon R. Guggenheim museum
Инсталляция Сары Зе Timekeeper на ее персональной выставке в Музее Гуггенхайма. 2023.
Фото: Solomon R. Guggenheim museum

В вашей практике были такие случаи?

Вот недавний пример. Весной этого года у нас открылась выставка Сары Зе — она делает свои работы из самых разных материалов, в том числе из обычных бытовых предметов. Выпила кофе в кафе Музея Гуггенхайма — ставит стаканчик в свою инсталляцию. В ее произведениях всегда есть медиакомпонент. Инсталляция «Хранитель времени» (2016), которая была у нас на выставке, включала 46 проекторов. Одни из них транслировали видео, другие — фото с сайта Flickr, загруженные пользователями. Сара Зе всегда использует самые доступные материалы, чтобы их можно было легко заменить: дешевые проекторы для домашнего пользования, настольные лампы из IKEA. Проблема в том, что та же IKEA раз в два года меняет дизайн своих ламп и через пять лет точно такую уже не найти. Перед монтажом выставки выяснилось, что часть проекторов не работает, а купить такие же невозможно: производитель поменял дизайн, теперь линза у них на другой стороне. Пришлось купить устройства другой модели и переделать крепления в инсталляции — внешне проекторы чуть-чуть отличались, зато линза смотрела куда надо. Пришлось также перепечатать некоторые фотографии и «художественно» их порвать, заменить отдельные съедобные элементы в инсталляции муляжами и внедрить целую систему маленьких одноплатных компьютеров, которые выполняли роль медиаплееров, и инфракрасных устройств, позволявших одномоментно включать и выключать проекторы.

А как же быть с инсталляциями, например, Нам Джун Пайка? У него там вообще телевизоры 1960-х годов!

В прошлом году как раз была большая выставка Нам Джун Пайка в галерее Gagosian. Там можно было увидеть, как решаются эти проблемы. Он ведь не просто транслировал видео на этих телевизорах, а часто разрисовывал и сами их корпуса. Организаторы выставки сохранили расписанные им «тушки» этих аппаратов, но вставили туда плоские ЖК-экраны и сзади прицепили цифровые плееры. Так удалось сохранить и показать оригинальную живопись. Но у Нам Джун Пайка есть и работы, связанные именно с телесигналом. Например, он ставил магнит на телевизор и на экране возникало неожиданное для него самого абстрактное изображение. Тут технология тоже важна — нужен именно телевизор с катодно-лучевой трубкой, на ЖК-экране это повторить невозможно. Поэтому музеи, где есть такие произведения, закупают старые телевизоры впрок, чтобы был запас на тот случай, если аппарат выйдет из строя. Цена на них доходит до $3,5 тыс. Так что важно определить, каково главное качество работы, что именно ты сохраняешь. Это определяет подход к реставрации и консервации в каждом отдельном случае. Что было важнее для художника: телевизор как объект или работа с телесигналом? У Нам Джун Пайка уже не спросишь.

Выставка Нам Джун Пайка в галерее Gagosian. 2022. Фото: Gagosian Gallery
Выставка Нам Джун Пайка в галерее Gagosian. 2022.
Фото: Gagosian Gallery

С живыми художниками проще?

Не всегда. Например, несколько лет назад наш отдел исследовал работу Дженни Хольцер 1989 года из собрания музея — светодиодную панель с бегущей строкой, наподобие информационных табло на биржах, вокзалах. Проблема была в том, что в свое время никто не подумал о том, чтобы купить исходный код к ней. У музея были только исполняемый файл для MS-DOS на дискетах, компьютер без жесткого диска и светодиодные панели. Сама Хольцер помочь не могла: она уже давно работает с более современными технологиями. В итоге моя коллега нашла в Швейцарии инженера, который специализируется на старых светодиодных технологиях и знает почти забытый сейчас язык программирования Forth, на котором была написана эта программа. Мы смогли декомпилировать код, понять принцип передачи сигнала на панели и вернуть работу к жизни.

Принимая новые произведения в коллекцию, мы всегда беседуем с авторами, обсуждаем, что будет с их работой через 50 лет. Ведь если реставрация оглядывается назад, на то, каков был оригинальный вид объекта, то консервация смотрит в будущее. Мы пытаемся заглянуть вперед, чтобы предугадать, устареет ли технология или язык программирования. Спрашиваем художника, что главное в его работе: общая концепция, которую можно реализовать в любых технологиях, или сама технология тоже важна.

Работа Дженни Хольцер. Музей Гуггенхайма. Фото: Solomon R. Guggenheim museum
Работа Дженни Хольцер. Музей Гуггенхайма.
Фото: Solomon R. Guggenheim museum

А бывает так, что произведения искусства вообще исчезают, потому что технология устарела безвозвратно?

Наша цель — этого не допустить. В коллекции Музея Гуггенхайма есть работа Брюса Наумана «Крутящиеся сферы» (1970). Это фильм, снятый на 16-миллиметровую пленку: стальные шары вращаются на стеклянной подложке. По замыслу автора фильм показывался с кинопроектора сразу на три стены зала. Пленка со временем стареет, поэтому с фильма сделали цифровую копию. Но для показа его каждый раз печатают на пленке, потому что для Наумана важны ее особенности: скругленность кадра, частички пыли, создающие визуальный шум, а также звук работающего кинопроектора. Когда мои коллеги подготавливали эту работу к хранению, они спросили у автора, возможно ли в будущем, если не получится демонстрировать работу на пленке, показывать цифровое видео. Художник ответил: можно, но следует добавить к саундтреку шум проектора. Интересно, что людям нашего поколения этот звук еще знаком, а вот современные дети, которые окружены гаджетами и ходят в кинотеатры, транслирующие «цифру», а не пленку, могут его и не опознать. 

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+