Устами конструктивизма глаголет эпоха — уже больше столетия

Выставка «Логос: голос конструктивизма», недавно проходившая в московском Центре «Зотов», рассказывала о формировании и тесной взаимосвязи художественного, поэтического и политического языка в молодой Советской России. Текста на выставке было много (как в экспликациях, так и в экспонатах), и она, конечно, не могла обойтись без каталога. Это не просто печатный дубликат экспозиции, а полновесное научное издание, в котором подробно рассмотрен «большой словотворческий взрыв» 1920–1930-х годов.

Поделенный на две части, «Словологос» и «Изологос», каталог задает определенную траекторию чтения: сначала «слово», а потом раздел с репродукциями. Хотя разные формы и жанры текста — статьи, лозунги, манифесты, короткие справки — пронизывают всю книгу. Авторы научной части — лингвисты, филологи, искусствоведы, культурологи, эксперты по истории дизайна и декоративно-прикладному искусству — отразили все грани понятия «логос» в контексте эпохи, когда возник удивительный, хотя и короткий, альянс между художниками и политиками, поэтами, филологами, языковедами.

В статье Владимира Фещенко дается обзор поэтических экспериментов начала ХХ века на фоне развития науки о языке. Автор пишет о речетворчестве после революции и об Институте живого слова, благодаря которому сегодня мы можем слышать голоса Ахматовой, Блока, Зощенко и многих других. Продолжая тему, Ян Левченко делает акцент на связях между поэтическим авангардом и «русской формальной школой», открывшей для науки Хлебникова, Крученых, Маяковского. Частный случай поэтического эксперимента рассмотрен в статье Андрея Россомахина, посвященной почти забытому ныне поэту Алексею Чичерину, который печатал стихи не только на бумаге, но и на пряниках и называл себя «кан-фуном», «закаламбурив» в этом титуле конструктивизм, функционализм, Конфуция и кунг-фу.

Постепенно разговор переходит к вопросу визуализации текста. В работе Екатерины Бобринской раскрывается культурфилософский уровень кубофутуристической книги — результата взаимодействия художников и поэтов в первой половине 1910-х годов. А в фокусе у Екатерины Лаврентьевой оказывается цветописная графика ее прабабушки Варвары Степановой — как частный, более поздний пример синтеза поэзии и живописи, звука и цвета. Ирина Пономаренко пишет о новом, броском и лозунговом, облике книги, над которым трудились конструктивисты. Благодаря их экспериментам с интертитрами «заговорило» даже немое кино, как показывает в своем материале Кирилл Горячок.

Со страниц книг и с киноэкранов слово вышло в пространство жизни. Разрисованные «бока, лбы и груди городов», то есть оформленные конструктивистами витрины, киоски, площади, агитпоезда и рекламные плакаты, стали предметом изучения для Ольги Муромцевой и Алексея Сазикова. Наконец, Анна Замрий говорит о трансформации пространств показа в пространства рассказа на примере, в частности, такого явления, как «музей-газета».

Содержит каталог и целую антологию исторических текстов, в том числе редких. Это и поэтические манифесты, и теоретические очерки, и программные эссе 1920-х годов, посвященные фотомонтажу, типографскому производству, тому же «музею-газете». Сергей Третьяков — поэт, деятель ЛЕФа и первый советский радиообозреватель — рассказывает в ярком, стилизованном под репортаж тексте «Радиомай» о том, как такой репортаж создается. А Осип Брик рассуждает о «рекламе стихом», отмечая, что «ничуть не почетней писать стихи по заданиям эстетствующих девиц, чем по заданиям госорганов».

Ремарка Брика способна немного встряхнуть сегодняшнего читателя, чтобы тот не слишком очаровывался авангардом. Под влиянием установок советской власти выразительный, энергичный художественный язык становился порой нахрапистым, а ударное поэтическое слово — крикливым. Этот многомерный визуально-звуковой ландшафт был воплощен на выставке, где на зрителя обрушивались истеричные крики политиков и вездесущие лозунги. И хотя книга не имеет акустического измерения, она транслирует громкий голос 1920-х через визуальные материалы.

Их, к слову, куда больше, чем можно было увидеть в экспозиции. Конструэмы и речезвуки, плакаты и афиши, картины и рукописи, кадры из мультфильмов и страницы из пореформенных букварей, рекламные вывески, целый фоторепортаж из типографии — всего более 350 изображений. Читатель увидит работы как звезд конструктивизма вроде Александра Родченко, так и менее известных, но не менее важных и самобытных авторов вроде Фаика Тагирова или Соломона Телингатера. В конце книги имеется «Хронограф», который упорядочивает исторические события, важные для раскрытия главной темы.

В сентябре каталог стал лауреатом национального конкурса «Книга года — 2023» в номинации «Искусство книгопечатания». Сделан он, несомненно, эффектно и дорого, хотя попытки дизайнеров по-конструктивистски играть с текстом подчас выглядят неловко. Как бы то ни было, вовсе не внешний облик, а содержание каталога делает его ценным и нужным. А ведь именно «ни к новому, ни к старому, а к нужному» призывал в свое время направить внимание Владимир Татлин.