Мане и Дега: коктейль из дружбы и соперничества в Музее Орсе

Одна из самых любопытных картин Эдгара Дега изображает его друга и коллегу Эдуарда Мане полулежащим на диване. Дега запечатлел Мане в очень характерной для того позе с такой необычайной точностью, что уже после смерти последнего в 1883 году писатель Джордж Мур отмечал, что при взгляде на эту картину создается впечатление, будто вы находитесь в присутствии его призрака.

Полотно «Эдуард Мане и его жена» (1868–1869) в самом деле свидетельствует о высоком изобразительном мастерстве Дега. Мане вальяжно откинулся на спинку дивана, подпирая голову одной рукой, а другую засунув в карман брюк. Он в задумчивости смотрит мимо зрителя, слушая свою жену Сюзанну, которая рядом играет на пианино. Но мы никогда не узнаем, были ли переданы черты мадам Мане с той же живостью: холст грубо обрезан прямо по ее фигуре. Перочинным ножом орудовал сам Мане. Дега подарил супругам этот двойной портрет, но в какой-то момент Мане почувствовал, что больше не в силах выносить, как он выразился, «искаженных» черт лица Сюзанны, и отрезал кусок холста.

Нетрудно представить себе сцену, разыгравшуюся, когда об этом узнал Дега, хорошо известный своей раздражительностью. Он забрал картину обратно и вернул полученный в подарок от Мане натюрморт. Позднее Дега добавил пустой холст к той части, где прежде находился портрет Сюзанны, в надежде когда-нибудь восстановить изображение, но лишь разметил композицию. Мане тем временем написал собственный портрет жены за пианино. Эта работа имеет большое значение, поскольку до женитьбы Сюзанна давала Мане уроки музыки. Обе картины вошли в экспозицию «Мане/Дега», которая открылась в конце марта в парижском Музее Орсе, а в сентябре отправится в Метрополитен-музей в Нью-Йорке.

Легенда гласит, что художники познакомились в начале 1860-х годов в Лувре за копированием «Портрета инфанты Марии-Терезы» Диего Веласкеса, и с тех пор их творческие пути постоянно пересекались. Один из кураторов выставки Стефан Геган рассказывает, что «в конце 1860-х они были очень близки». Одно письмо, датированное июлем 1868 года, «представляет особый интерес, поскольку из него следует, что Мане пытался уговорить Дега отправиться вместе с ним в Лондон», где их «привлекал английский рынок искусства, а у их общего друга Джеймса Тиссо уже очень хорошо шли дела». Геган добавляет: «Франко-прусская война 1870–1871 годов сблизила троих художников еще больше».

Мане и Дега, по словам Гегана, «объединяла свое­образная эклектичность, обусловленная недавним распадом классического канона в модернизме». В экспозиции это отражено в разделе, посвященном их глубокому интересу к старым мастерам, в особенности в коллекции Лувра; в выставку включены и их копии картины Веласкеса. Они сохранили это наследие в динамизме новых течений.

В числе ключевых экспонатов — открывающие выставку автопортреты, а также картины, в которых заметна связь художников с кругом французской импрессионистки Берты Моризо, интерес обоих к скачкам и, конечно, работы, созданные ими в период «спора об импрессионизме». Завершает экспозицию, по словам куратора, «драматичный эпилог», посвященный коллекции работ Мане, которую Дега собирал после кончины своего старшего коллеги и до собственной смерти в 1917 году. Здесь представлены внушительный «Окорок» из Музея Келвингроув в Глазго и разрезанный на части «Расстрел императора Максимилиана» из лондонской Национальной галереи, который Дега кропотливо собрал по фрагментам.  

Музей Орсе
«Мане/Дега»
До 23 июля