18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Шок и трепет: два столетия художественных диорам

«Героическая Пресня». 1905. Ефим Дешалыт. 1982. Действует в музее «Пресня». Фото: Музей «Пресня».
«Героическая Пресня». 1905. Ефим Дешалыт. 1982. Действует в музее «Пресня».
Фото: Музей «Пресня».
№109, март 2023
№109
Материал из газеты

Ярмарочный балаган, визуальная пропаганда, наглядное пособие или высокое синтетическое искусство? К жанру диорамы можно применить все эти характеристики — в зависимости от времени и контекста

Светопись до фотографии

Обретя в 1839 году официальный статус изобретателя фотографии, француз Луи Жак Манде Дагер (1787–1851) навсегда остался в анналах истории именно в этом качестве. Сколь бы ни был велик вклад Нисефора Ньепса и Уильяма Тальбота, все же в коллективном сознании последующих поколений за паролем «родоначальник фотографии» неизменно следует отзыв «Луи Дагер». Главное изобретение жизни затмило все прочие его достижения, хотя современникам он был известен и в других ипостасях. Например, как создатель первой в мире художественной диорамы.

Сам этот термин тоже был придуман Дагером. Греческий корень «орама» означает «вид, зрелище», а «диа», сократившееся до «ди», подразумевает «через» или «сквозь». Таким образом подчеркивалось отличие диорамы от панорамы, которая переводится как «полный обзор». Последняя к началу XIX века была уже привычным для европейцев жанром, особенно для британцев. Еще в 1787 году художник Роберт Баркер запатентовал способ показа крупноформатной живописи внутри цилиндрического павильона, а в 1793-м открыл в Лондоне, на Лестер-сквер, кирпичную ротонду, где демонстрировал виды с охватом в 360 градусов. Заплатив три шиллинга, зритель попадал на специальную платформу, установленную в центре зала, и словно оказывался на высокой крыше, откуда во все стороны простирались реалистичные городские пейзажи. Сюжеты, впрочем, периодически менялись. Одну из панорам, «Битву на Ниле» 1799 года, легенда приписывала кисти юного Уильяма Тёрнера, будущего знаменитого живописца.

Баркер много экспериментировал со своим детищем и даже пытался внедрять составные экспозиции с двумя смежными панорамами — нечто вроде диптихов. Правда, публику подобные сценарные сложности не слишком вдохновляли: посетители предпочитали более простую и внятную схему «одна панорама — одно впечатление». Так или иначе, семейное предприятие Баркера долгое время процветало, принося немалый доход.

Вот и Луи Дагер, открывший летом 1822 года диораму в Париже, рядом с кварталом Маре, не скрывал коммерческого характера этого начинания. Но, как и Баркер, он стремился зарабатывать деньги красиво, с инновационным азартом и под аплодисменты аудитории. Для этого требовалось оригинальное техническое решение, и Дагер его нашел, модернизировав уже существовавшие приемы.

Рисунок второй трети XIX в. разъясняет принцип действия диорам. Фото: Louis Daguerre‘s House in Bry-sur-Marne
Рисунок второй трети XIX в. разъясняет принцип действия диорам.
Фото: Louis Daguerre‘s House in Bry-sur-Marne

Если панорама представляла собой статичное изображение, пусть даже всеохватное, то диорама Луи Дагера и его компаньона живописца Шарля-Мари Бутона обладала свойством меняться прямо на глазах изумленной публики. Секрет заключался в том, что полотно размером 14 на 22 м было просвечивающим и при этом расписанным с обеих сторон — и с лицевой, и с оборотной. Позади картины располагались два окна, верхнее и нижнее. Свет из первого при закрытом втором попадал на лицевую сторону полотна с помощью системы зеркал, выявляя именно это изображение, написанное прозрачными красками. Затем, постепенно и бесшумно, отраженное освещение убиралось ширмой, а на смену ему приходило прямое освещение с тыла — из нижнего окна. И тогда зритель отчетливее видел то, что изображено на обороте более плотными красками.

Со временем Дагер продвинулся гораздо дальше и в 1830-х стал использовать куда более сложные и таинственные трансформации. Если прежде зритель еще мог догадаться, за счет чего дневной пейзаж превращается в ночной, то полная смена композиции и сюжета, происходящая почти незаметно, ставила его в тупик. Кое-какие секреты Дагер так и унес с собой в могилу. Впрочем, решение загадки двух несходных изображений известно: в дело шла особым образом обработанная ткань, свойства которой позволяли существенно менять оптический диапазон красок — в зависимости от освещения. Тут помогли инновации в виде усовершенствованных газовых фонарей.

Диорама «Порт Булонь». 1830-е. Луи Жак Дагер и театральный художник Шарль-Мари Бутон создали вместе несколько диорам. Вероятно, и эту, на улице Самсона в Париже. Не сохранилась. Фото: Musée Adrien Mentienne de Bry-sur-Marne
Диорама «Порт Булонь». 1830-е. Луи Жак Дагер и театральный художник Шарль-Мари Бутон создали вместе несколько диорам. Вероятно, и эту, на улице Самсона в Париже. Не сохранилась.
Фото: Musée Adrien Mentienne de Bry-sur-Marne

Первое время предприятию сопутствовал бурный успех, но в итоге оно пришло к краху. Сначала Бутон бросил компаньона, уехав в Лондон, потом Дагера объявили банкротом, а в 1839 году здание парижской диорамы вместе со всеми полотнами сгорело. Правда, в том же году правительство Франции выкупило у изобретателя права на потрясающую новинку — дагеротипию, назначив ему ежегодную пенсию в размере 6 тыс. франков. Так что жизнь все равно удалась, пусть и не тем способом, на который делалась изначальная ставка.

Шоу должно продолжаться

Из краткого описания устройства первой диорамы с очевидностью следует, что во времена Дагера этот термин подразумевал не совсем то, к чему все привыкли впоследствии. Изначально главным было оптическое чудо преображения, таинственная смена декораций. Сравнение с театром, кстати, более чем правомерно: сценография тогда тесно смыкалась и с исканиями живописцев, и с техническим прогрессом. Сам Дагер был по профессии театральным декоратором, и вдохновляли его в немалой степени как раз сценические эксперименты. Его диорамы в определенном смысле предвосхищали кинематограф.

Та эпоха — с конца XVIII до середины XIX века — вообще была пронизана духом технической новизны, который в сочетании с романтизмом очень влиял на общественные вкусы. Публика жаждала головокружительных изобретений, эффектных зрелищ, ярких эмоций. Так, в 1781 году, еще до баркеровских панорам, художник Филипп-Жак де Лутербур (приятель графа Калиостро, между прочим) придумал эйдофузикон — театр декораций с «образами природы». В том аттракционе картины, написанные на промасленной бумаге и сменяемые с помощью машинерии, подсвечивались с оборота. Добавим, что эйдофузикон многими воспринимался всерьез; в частности, ему отдавал дань большой художник Томас Гейнсборо, создававший для своего домашнего «волшебного фонаря» изображения на стеклянных пластинах.

«Битва пражан со шведами на Карловом мосту в 1648 г». Карел Либшер, Адольф Либшер, Антонин Бартонек. 1898. Лабиринт павильона Клуба чешских туристов. Прага. Фото: Prague Turist Club
«Битва пражан со шведами на Карловом мосту в 1648 г». Карел Либшер, Адольф Либшер, Антонин Бартонек. 1898. Лабиринт павильона Клуба чешских туристов. Прага.
Фото: Prague Turist Club

Год от года спектр визуальных шоу и «оптических путешествий» расширялся. Помимо панорам и диорам, популярность обретали косморамы, циклорамы, европорамы, падорамы, георамы (последние, особо диковинные, предполагали осмотр гигантского глобуса изнутри). Многие из тех чудес добирались и до России. Первая диорама, построенная чехом Иосифом Лексой, появилась в Петербурге, на Большой Морской улице в 1829 году. До того очагом привозной визуальной культуры служил дом Косиковского, куда заглядывали на сеансы даже представители царской фамилии. А для простого люда на Адмиралтейской площади во время Масленицы устраивали раек с движущимися картинками — балаганную версию косморамы.

Любопытно, что как низкопробные, так и вполне респектабельные «оптические медиапроекты» порой не гнушались пиратских методов ведения бизнеса. Примечателен эпизод с картиной Карла Брюллова. Весной 1834 года, за несколько месяцев до официального показа «Последнего дня Помпеи» в Санкт-Петербурге, здесь уже вовсю эксплуатировали приблизительную копию этого произведения — и в ярмарочных райках, и даже в благопристойном заведении упомянутого Иосифа Лексы.

Так что современники Пушкина были знакомы с подобными новшествами не понаслышке. Когда в стихотворении 1835 года поэт сравнивал с диорамами не написанные пока главы из гипотетического продолжения «Евгения Онегина» («Вставляй в просторную, вместительную раму картины новые — открой нам диораму»), он явно рассчитывал на то, что читателю такое уподобление будет понятно.

«Венеция. Эффект ночи». Василий Поленов. 1921. Фрагмент кругосветного путешествия в картинках, которое Василий Поленов создал в своей усадьбе. Открыта для публики. Фото: Музей-заповедник В. Д. Поленова
«Венеция. Эффект ночи». Василий Поленов. 1921. Фрагмент кругосветного путешествия в картинках, которое Василий Поленов создал в своей усадьбе. Открыта для публики.
Фото: Музей-заповедник В. Д. Поленова

Тем не менее «первую русскую диораму» публике представили только в 1884 году, да и то изготовлена она была частично в Париже и Брюсселе, зато по эскизам отечественных мастеров, в числе которых были Владимир Маковский и Константин Савицкий. Произведение получилось эпохальное: целых 18 полотен отображали коронацию Александра III, состоявшуюся годом ранее. При показе этой многочастной диорамы в здании на Литейной улице использовалась электрическая подсветка, время от времени раздавались подобия пушечных выстрелов и звучало хоровое пение. А в 1903 году, к 200-летию Петербурга, команда учеников Ильи Репина уже целиком собственными силами создала цикл «Петровских диорам», размещенных во временных павильонах в Летнем саду.

Если на заре существования диорам они едва ли рассматривались в качестве инструментов пропаганды, то к концу XIX века концепция ощутимо поменялась. Нет, городские пейзажи, извержения вулканов или интерьеры готических соборов по-прежнему оставались в арсенале, но «хит-парады» теперь возглавляли произведения военно-патриотической направленности, или, проще говоря, образчики батального жанра. Это было глобальное поветрие, и в Российской империи без него тоже не обошлось. И уж тем более не обошлось потом в СССР.

Былинники речистые ведут рассказ

Батальные зрелища в живописно-объемном варианте имели свою специфику. К установкам на общую эффектность и натуралистичность добавлялись и другие соображения: зритель должен сразу разобраться, где тут свои, а где чужие, кто проявляет героизм, а кто панически отступает. Важны были любые мелочи, в том числе иерархические. Поэтому, скажем, Францу Рубо (1856–1928) уже после открытия в 1905 году панорамы «Оборона Севастополя» пришлось многое переделывать в связи с критикой, прозвучавшей из уст государя императора.

«Оборона Севастополя. 1854–1855 гг». Франц Рубо. 1901–1905. Фрагмент. Действует в специально построенном здании по проекту военного инженера Фридриха-Оскара Энберга. Севастополь. Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова
«Оборона Севастополя. 1854–1855 гг». Франц Рубо. 1901–1905. Фрагмент. Действует в специально построенном здании по проекту военного инженера Фридриха-Оскара Энберга. Севастополь.
Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова

Напомним, что панорамы и диорамы изначально разные типы зрелищ, однако со временем возник их симбиоз. Диорамы лишились свойства варьировать изображение в пределах одного полотна, зато переняли у панорам изогнутую форму, образуя так называемый полукруглый горизонт. И в обоих случаях прижился предметный план, которого раньше не было. Эти метаморфозы позволили создавать комбинированные шоу, где к панорамам прилагались дополнения в виде диорам. Если наиболее известное произведение Рубо, панорама «Бородинская битва» (1912), было самодостаточным образцом своего жанра — только круговая живопись с предметным планом, то предшествовавшая ей «Оборона Севастополя» представляла собой как раз панорамно-диорамный комплекс. Такое сочетание уже почти виртуальная реальность, своего рода «бродилка».

Франц Рубо покинул Россию еще до революции, в 1913 году, но именно его достижения легли в основу советской школы. Главным энтузиастом ее формирования стал Митрофан Греков (1882–1934), когда-то работавший подмастерьем у прославленного академика. Еще в середине 1920-х Греков получил признание в качестве художественного летописца недавней Гражданской войны, но мечтал о свершениях иного масштаба. Например, выдвинул инициативу по созданию сети диорамных павильонов в городах страны.

«Штурм Перекопа». Эта панорама — составная часть диорамы, изображавшей одно из грандиозных военных сражений Гражданской войны. Диорама была создана в 1934–1940 гг. коллективом художников под руководством Митрофана Грекова. Утрачена во время Великой Отечественной войны. Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова
«Штурм Перекопа». Эта панорама — составная часть диорамы, изображавшей одно из грандиозных военных сражений Гражданской войны. Диорама была создана в 1934–1940 гг. коллективом художников под руководством Митрофана Грекова. Утрачена во время Великой Отечественной войны.
Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова

Вообще-то в деле революционного воспитания масс Ленин, как известно со слов Луначарского, важнейшим из искусств называл кино (добавление про цирк — ироническая выдумка). И действительно, кинематограф активно использовался советской властью. А вот про диорамы с панорамами вождь мирового пролетариата ничего не говорил. Пришлось подвижникам этой отрасли торить себе дорогу самостоятельно.

Дело у них двигалось поначалу туго, даже несмотря на то что Сталин, посетив в 1929 году первую советскую диораму «Занятие Ростова-на-Дону 1-й Конной армией», исполненную бригадой Грекова, высказался вполне определенно: «Такое искусство надо продвигать». Тем не менее смелые планы постоянно натыкались на бюрократические препоны. К тому же в стане самих художников развернулась нешуточная внутривидовая борьба, что тоже не способствовало триумфальному шествию жанра. Словом, успехи чередовались с провалами. Достаточно упомянуть, что циклопический панорамно-диорамный проект «Штурм Перекопа», который должен был превзойти все аналоги, в задуманном виде так и не был реализован. Его участь во многом перекликалась с судьбой не построенного Дворца Советов.

На практике батальные диорамы получили в СССР гораздо большее распространение, нежели панорамы. Этому давалось и теоретическое обоснование. Исследователь Алексей Дружинин в диссертации «Художественная диорама как вид искусства» цитирует письмо Грекова к наркому Ворошилову: «Написание больших диорам рентабельнее панорам по следующим причинам: современный бой благодаря большим расстояниям не выгодно компоновать с сохранением топографической документальности, т.к. в этом случае большие площади пейзажа не будут заняты действием, а т.к. главный смысл не в топографических особенностях боя, а в его внутреннем содержании и в героике, то выгоднее применять синтетический метод композиции, чем достигается большее использование холста для полезного содержания картины».

«Альпийский поход Суворова». Петр Мальцев, Аркадий Интезаров, Федор Усыпенко, Владимир Переяславец, Николай Присекин. 1952. В 1975 г. установлена в каменной церкви св. Александра Невского в селе Кончанское Новгородской области. Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова
«Альпийский поход Суворова». Петр Мальцев, Аркадий Интезаров, Федор Усыпенко, Владимир Переяславец, Николай Присекин. 1952. В 1975 г. установлена в каменной церкви св. Александра Невского в селе Кончанское Новгородской области.
Фото: Студия военных художников имени М.Б. Грекова

После Великой Отечественной войны этот завет стал еще актуальнее, хотя в особых случаях жанр панорамы все равно оказывался востребованным. Например, сюжет «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом» решено было увековечить именно панорамным способом — в конце 1940-х к созданию стационарной экспозиции вместо предыдущей, разборно-передвижной, привлекли коллектив авторов из Студии военных художников имени Грекова. Эта же организация специализировалась и на изготовлении диорам, хотя монополией все-таки не обладала.

Чудеса бывшими не бывают

Если в остальном мире интерес к диорамам чем дальше, тем заметнее угасал, то в Стране Советов они буквально обрели вторую жизнь, в том числе мирную, небатальную. Тематика их, правда, не отличалась большим разнообразием, но все-таки случались заказы, позволявшие проявлять изобретательность и руководствоваться вдохновением. Скажем, в 1937 году постоянную экспозицию ленинградского Музея Арктики (впоследствии — Арктики и Антарктики) украсили диорамы Михаила Платунова и Ивана Цепалина, посвященные природе Крайнего Севера. Позднее к ним добавились и другие, раскрывающие тему освоения высоких широт советскими полярниками. Новые макеты появлялись в музее чуть ли не каждое десятилетие. Традиция эта, кстати, жива до сих пор: последняя по времени диорама «Вид на Мурманск», изготовленная Андреем Савкиным и Валерием Степичевым, датирована 2021 годом.

Исторические, технические, естественно-научные и краеведческие музеи надолго стали для советских диорамистов источником заработка. Еще одним Клондайком оказались разного рода представительские выставки, в том числе зарубежные.

«Кузнецкстрой в октябре 1931 г.». Николай Котов. 1932. Фрагмент. Действует в научно-техническом музее им. И.П. Бардина. Новокузнецк. Фото: Научно-технический музей им. И.П. Бардина.
«Кузнецкстрой в октябре 1931 г.». Николай Котов. 1932. Фрагмент. Действует в научно-техническом музее им. И.П. Бардина. Новокузнецк.
Фото: Научно-технический музей им. И.П. Бардина.

Во всех этих случаях единственно допустимым творческим методом считался соцреализм, однако к созданию диорам иногда призывали художников и с «формалистическими» наклонностями. Например, бывший «остовец» Александр Лабас (1900–1983) посвятил этому занятию свыше двух десятилетий. Началось с того, что Лазарь Лисицкий, во второй половине 1930-х занимавший должность главного художника ВСХВ (Всесоюзная сельскохозяйственная выставка, позднее — ВДНХ), предложил Лабасу сделать диорамы про союзные республики. А в 1940 году для советского павильона на Всемирной выставке в Нью-Йорке Александр Аркадьевич выполнил диораму «Артек». В итоге в его портфолио набрался не один десяток крупных заказов; последним стала диорама для очередной Всемирной выставки — брюссельской 1959 года.

На международных форумах и выставках Советский Союз демонстрировал диорамы с удивительным постоянством — чуть ли не до самого своего развала. За границей они воспринимались в основном как диковины, идеологизированные по содержанию и архаичные по форме. Хотя отдельные экспонаты все же западали зрителям в душу. В 1977 году в США на мидовской выставке, посвященной советским достижениям, немалым успехом пользовалась диорама «Москва — столица СССР» — макет центра города, выполненный в масштабе 1:75. Это произведение и сегодня можно увидеть в холле московской гостиницы «Украина». Его автор Ефим Дешалыт (1921–1996) заслуживает отдельного упоминания в нашем рассказе.

«Москва — столица СССР». Ефим Дешалыт. 1977. Действует в гостинице «Рэдиссон Коллекшен, Москва» (историческое название — гостиница «Украина»). Фото: Radisson
«Москва — столица СССР». Ефим Дешалыт. 1977. Действует в гостинице «Рэдиссон Коллекшен, Москва» (историческое название — гостиница «Украина»).
Фото: Radisson

Кинохудожник по образованию, Дешалыт стал классиком позднесоветской диорамы и создал собственную школу, отчасти альтернативную грековской. Он отличался организаторским талантом и феерической плодовитостью, что позволило ему по-своему обновить стагнирующую отрасль. Его манера подразумевала перенос акцента с живописи, которая становилась, скорее, задником, на предметный план — с натуралистичными муляжами и манекенами. А еще он обожал спецэффекты, световые и звуковые. С головой окунуться в ту дешалытовскую вселенную можно и в наши дни, посетив, например, светодинамическую диораму «Героическая Пресня. 1905 год». Она отреставрирована и вполне на ходу.

Советских диорам разных лет вообще сохранилось довольно много, но еще не так давно они казались анахронизмом или в лучшем случае антиквариатом. С одной стороны, их затмили было инсталляции, а с другой — разверзлись виртуальные бездны, сильно обогнавшие прежние аттракционы в части зрительской вовлеченности. Тем не менее диорамы не только не умерли, но даже переживают сегодня что-то вроде ренессанса. Особенно полюбились они реконструкторам, которые массово взялись изготовлять на дому камерные макеты исторических сражений. Распознать диорамные элементы можно и на больших, технически навороченных выставках вроде тех, что устраивают в мультимедийных парках «Россия — Моя история». А к старым диорамам вновь потянулись экскурсионные группы — не то чтобы ажиотажные, но и не исчезающе редкие, как раньше. Отечественные музеи, одно время мечтавшие избавиться от пыльного наследства, теперь все чаще его холят и пиарят. А что, модное ретро. Того и гляди, дозреет до устойчивого тренда. 

Самое читаемое:
1
Костюмы, придуманные Врубелем для жены, — подлинный дар любви
В год 180-летия со дня рождения Николая Римского-Корсакова музей-квартира композитора представляет камерную выставку, в центре которой два сценических костюма — Снегурочки из одноименной оперы и морской царевны Волховы из оперы «Садко»
06.05.2024
Костюмы, придуманные Врубелем для жены, — подлинный дар любви
2
Выставка русского пейзажа, не тронутого индустриализацией
Наверное, нет жанра, который был бы более любим и русскими художниками, и русской публикой, чем пейзаж. Именно пейзажу посвящена выставка в Музее Тропинина, охватывающая период с конца XVIII до начала XX века
07.05.2024
Выставка русского пейзажа, не тронутого индустриализацией
3
Резонансный портрет Карла III представили на выставке
В галерее Филипа Молда выставили на всеобщее обозрение первый официальный портрет короля Карла III, презентация которого состоялась накануне в Букингемском дворце. За сутки работа Джонатана Йео успела обрасти мемами
16.05.2024
Резонансный портрет Карла III представили на выставке
4
Минкульт: кто на новенького?
На место Ольги Любимовой претендуют четверо: актер, дирижер, журналист и экономист
02.05.2024
Минкульт: кто на новенького?
5
10 выставок, которые стоит увидеть на Венецианской биеннале
Помимо основного проекта и павильонов, на Венецианской биеннале есть и огромная параллельная программа выставок. Наши корреспонденты выбрали из них самые интересные, важные и примечательные
02.05.2024
10 выставок, которые стоит увидеть на Венецианской биеннале
6
Новое здание Третьяковки в Кадашах принимает первых посетителей
Сложный долгострой Третьяковской галереи наконец открывается. С 23 мая в ГТГ в Кадашах идет фестиваль «Интермузей» и представлены мультимедиапроекты. До первой выставки, посвященной передвижникам, новый корпус Третьяковки можно посещать бесплатно
23.05.2024
Новое здание Третьяковки в Кадашах принимает первых посетителей
7
Российский музейный рейтинг 2023: рост наперегонки со спадом
Посещаемость музеев — это индекс популярности, востребованности, экономической эффективности. За эти позиции российские музейщики так или иначе пытаются бороться, и мы предлагаем посмотреть, что у них получилось в 2023 году
17.05.2024
Российский музейный рейтинг 2023: рост наперегонки со спадом
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+