Леонид Талочкин и все-все-все: когда андерграунд еще не был рыночным товаром

Коллекционера и архивиста советского андерграунда Леонида Талочкина (1936–2002) художник Константин Звездочетов однажды назвал «человеком-айсбергом», вспоминая, как «белая вершина его по-патриарши седовласой головы гордо реяла среди голов художников-нонконформистов». Для них, для всего артистического подполья, Талочкин — фигура знаменательная: он принимал деятельное участие в подготовке важнейших выставок неофициального искусства и сыграл весомую роль в его институционализации. И все же до сих пор мы видели лишь верхушку этого айсберга, причем вне зависимости от того, заходила ли речь о человеке или о его собрании. Чтобы сделать видимой и подводную часть этой глыбы, Государственная Третьяковская галерея вместе с Музеем современного искусства «Гараж» запустила издательский проект, первая часть которого воплотилась в исчерпывающем и богато иллюстрированном каталоге.

Хотя едва ли Талочкина можно назвать коллекционером в привычном смысле слова: он не располагал ни достаточными средствами, ни тщеславием и азартом «настоящего» коллекционера, чтобы беспрерывно покупать, продавать, обмениваться. Практически все произведения, начиная с рисунка Бориса Козлова в 1962 году, были подарены ему авторами. Единственным исключением, по всей видимости, стали картины и объекты Михаила Рогинского, среди которых — хрестоматийные теперь красная «Дверь» и «Пол. Метлахская плитка» (1965). Талочкин приобрел их у автора перед его эмиграцией в Париж, заняв денег у знакомых. Примечательно, что, несмотря на наличие в собрании имен первой величины, Талочкин даже в самые трудные времена не пытался ничего сбыть. Год за годом работы художников заполняли 60 квадратов его двухкомнатной квартиры на Новослободской улице, превращая ее в запасник. «Не продал ни листочка за всю свою жизнь, — говорил он. — А как же! Тогда и музея бы не было».

Музей «Другое искусство» открылся в здании Российского государственного гуманитарного университета в 2000 году. А в конце 2013-го искусствовед Татьяна Вендельштейн, вдова и наследница Талочкина, приняла решение о передаче коллекции в дар ГТГ. Сегодня лучшие вещи из нее можно увидеть в здании музея на Крымском Валу: это живопись и объекты Владимира Вейсберга, Вячеслава Колейчука, Льва Кропивницкого, Лидии Мастерковой, Владимира Немухина, Оскара Рабина и многих других. Они рассредоточены по постоянной экспозиции, а порядка 30 работ собраны в именном зале Талочкина. Однако это лишь малая часть собрания, насчитывающего почти 2 тыс. произведений более 200 художников.

«Я знал их всех», — говорит нам Талочкин с обложки. А вот читатель, открыв книгу, увидит множество малоизвестных и вовсе незнакомых имен (авторов некоторых работ не удалось установить даже специалистам — но, быть может, они будут опознаны кем-то после публикации). Предупреждая возможные замечания по поводу эклектичного и «неровного» состава коллекции, автор вступительной статьи к каталогу Кирилл Светляков пишет, что не стоит сравнивать ее с некой недостижимой абстрактно-идеальной коллекцией, включающей исключительно первые имена и лучшие произведения. У нее другое преимущество — в способности беспристрастно показать художественный срез эпохи, «без подверстывания истории под какое-либо одно направление» (тот же московский концептуализм). Для объективной исторической реконструкции специалисту важно не только знать то, что создавалось в мастерских на Сретенском бульваре или в бараках Лианозова, но и иметь представление, скажем, о выставочном движении под эгидой профсоюза Горкома графиков.

Еще одна статья в каталоге, написанная Татьяной Вендельштейн, посвящена многочисленным портретам Талочкина, фотографическим и живописным. «Человек-айсберг» предстает на них то в несколько театрализованном образе «хранителя сокровищ и тайн андерграунда» — так его увидела художница Натта Конышева, то белобородым хиппи — это уже пародия Игоря Каменева на советский парадный портрет. Фотограф Игорь Пальмин запечатлел Талочкина во время работы кочегаром (кем ему только не приходилось трудиться, чтобы избежать статьи за тунеядство!), а у живописца Павла Каменева самый нерасчетливый из коллекционеров вдруг глядит на зрителя со стодолларовой купюры. Но, конечно, явственнее всего портрет Талочкина проступает, когда листаешь саму книгу.