Сергей Лимонов: «Мы часто начинали с весьма странных приобретений»

Если попросить жителя какой-нибудь из западных стран представить себе российского коллекционера, ему первым делом придет в голову либо злодей из бондианы, в окружении шедевров разрабатывающий хитроумный план по захвату мира, либо неотесанный олигарх-нувориш, скупающий футбольные клубы и суперъяхты, а заодно и художественные побрякушки на торгах ведущих аукционных домов. Гораздо объемнее и выразительнее образ Сергея Лимонова — сдержанного и скромно одетого человека, за которым постепенно закрепляется слава одного из самых вдумчивых и преданных своему делу коллекционеров искусства в Санкт-Петербурге.

При советском режиме с его жесткой институциализацией изобразительного искусства места для коллекционеров и меценатов практически не оставалось. Лимонов считает, что из-за этого коллекционерам постперестроечной эпохи пришлось начинать практически с нуля. «В Советском Союзе не существовало настоящей традиции коллекционирования, поэтому российские коллекционеры как дети. Более того, это приютские дети, лишенные родителей, которые могли бы сориентировать и направить их», — рассуждает он, сидя в ресторане на крыше в центре Санкт-Петербурга.

Сергей Лимонов признает, что кривая обучения нового поколения российских коллекционеров напоминает, скорее, крутой подъем с колдобинами на пути. «Коллекционеры разрабатывают стратегии коллекционирования на ощупь. Они начинали попросту со своих личных вкусов: что им нравится, а что нет. Потом стали действовать более методично, много читать, стали более эрудированными и подкованными. Тем не менее я вижу по самому себе и по моим коллегам, что мы часто начинали с весьма странных приобретений».

Очень важную роль в развитии этого нового поколения российских коллекционеров сыграли экономические факторы. В хаосе 1990-х, эпохи «первоначального накопления капитала», как ее называет Лимонов, используя известную формулировку Карла Маркса, коллекционирование было вотчиной немногих счастливчиков. В следующие десятилетия сформировалось нечто наподобие среднего класса, благодаря чему на рынок смогли выйти и более скромные коллекционеры.

«Став более обеспеченным, этот класс осознал, что ему не нужен четвертый черный джип или очередная поездка на дорогой курорт, все это набивает оскомину. Зачем открывать третий ресторан? Или обслуживать трехсотого клиента? Чувство новизны постепенно теряется, и вы начинаете искать чего-то другого. Думаю, Россия сейчас стоит на пороге настоящего развития арт-рынка и коллекционирования».

Предпочтения и принципы Лимонова отчетливо прослеживаются в его коллекции. Пожалуй, ярче всего их иллюстрируют первая работа, которую он мне показывает, — «Место для чучела» Леонида Цхэ (р. 1983), тревожная размытая фигуративная композиция на грани примитивизма, — и другие художники, которых он называет, в том числе Нестор Энгельке (р. 1983) и Александр Цикаришвили (р. 1983). «Я стараюсь коллекционировать жесткое искусство, способное поначалу вызвать отторжение, которое нужно преодолеть, чтобы искусство вытолкнуло вас на новый уровень. Это и есть настоящий катарсис и радость от произведения».

Это стремление к выбору, требующему преодоления от него самого, очевидно и в главных принципах Лимонова: он не приобретает произведения известных мертвых художников («слишком просто»); любит абстрактные работы, не ограничивающие его восприятие реакцией на сюжеты и персонажей, изображенных слишком прямолинейно и буквально; он уверен, что настоящий коллекционер покупает большие инсталляции, которые невозможно повесить на стену в гостиной в тон коврам и занавескам.

Что до последнего принципа, то его лучше всего иллюстрирует интерес Лимонова к работам группы «Север-7» — объединения художников, которые создают громоздкие иммерсивные инсталляции, балансирующие на грани хаоса из-за обилия включенных в них меньших по размеру разнородных работ, настойчиво требующих изучения. Лимонов считает, что эти требовательные произведения заставляют зрителей развиваться, черпая уже из своего собственного творческого потенциала, что полностью соответствует его подходу к коллекционированию. «Если вам нужно найти выход вашим творческим порывам, что вы будете делать? — спрашивает он. — Вы толком не владеете живописными техниками; стихи, которые вы пишете, недостаточно хороши; вы не способны снять фильм. При этом коллекционирование само по себе позволяет реализовать этот потенциал — творческим актом становится процесс выбора». 

Впервые текст опубликован на английском языке в № 36 журнала Russian Art Focus.