Зельфира Трегулова: «Разумеется, показ авангарда будет только расширяться…»

Первый разговор о назначении в Тре­тья­ковку был у меня недели за три до официального объявления. Я взяла пару дней на размышление, ибо лишь полтора года назад стала директором РОСИЗО, где, смею надеяться, удалось сделать что-то яркое и заметное. Теперь машина РОСИЗО запущена, там есть серьезные планы на два года вперед, и я должна была оценить, насколько все это способно работать без меня. Нужно было также взвесить меру ответственности, падающую на меня в Третьяковке. Что касается выставочной работы, содержательной, научной и методической сфер, связанных с превращением Третьяковки в более комфортное пространство, мне ясно. Но есть же еще стройка нового здания. Для людей гуманитарных профессий строительство является чем-то сложным и непонятным. Однако руководитель такого музея, как ГТГ, не может перепоручать эту работу целиком своим заместителям. Тем более что от этого зависит, каким будет не только новое здание, но и весь Лаврушинский переулок в целом, причем уже через несколько лет.

Будет ли расширяться показ авангарда в постоянной экспозиции на Крымском Валу? Разумеется, ведь это наиболее близкий мне период в истории искусства. Я работала над крупнейшими выставками русского авангарда, включая Вели­кую Утопию, показанную в Ев­ропе, в Нью-Йорке в 1992 году. Нынешний успех выставки из собрания Георгия Костаки показывает: нужно вводить в экспозицию как можно больше вещей из этой легендарной коллекции. Постоянная экспозиция не должна быть константой — ее время от времени важно менять. Последний вариант экспозиции ХХ века в ГТГ создан в 2007 году. При невероятном количестве работ в запасниках идея с ротацией экспозиции, создания разных ее вариантов, должна быть обязательно осуществлена.

Сегодня в мире есть масса музеев, импонирующих менеджментом. Вспомним  Тейт Модерн. Созданная относительно недавно, это одна из самых посещаемых коллекций в Европе. Тейт Модерн — музей искусства XX века, организующий интереснейшие выставки, в которых принимают участие и наши собрания. Да, этот музей заинтересован в показе русского искусства, о чем, к примеру, свидетельствовала большая ретроспектива Казимира Малевича, прошедшая в прошлом году.

Также мне очень нравится, как во Франкфурте работает Макс Холляйн, директор Музея Штеделя и Ширн-Кунстхалле. Мне довелось с ним сотрудничать, еще когда он был правой рукой Томаса Кренса в Музее Гуггенхайма, и посчастливилось стать куратором первой выставки, которую Холляйн организовал в Ширн-Кунстхалле сразу после своего назначения — Коммунизм — фабрика мечты. Получив институцию с серьезнейшими долгами и историей «все в прошлом», Холляйн превратил франкфуртский музей в совершенно замечательное место. При этом сам он — дипломирован­ный ис­кусствовед, специализировавшийся по средневековому искусству, но получивший большой опыт музейного менеджмента, работая в Музее Гуггенхайма.

Сочетание глубоких знаний, менеджерского образования и опыта при яркой и сильной индивидуальности — залог успеха в развитии институций, которую такой руководитель возглавляет. Сегодня существует мнение, что для современного музея важнее всего энергичный, деловой менеджер. Но я глубоко убеждена в том, что эффективный менеджмент должен быть напрямую связан с работой над содержательной стороной деятельности любого музея, его публичной работой и выходом в общественное пространство.