The Art Newspaper Russia
Поиск

Николай Полисский: «Хочу живописью заниматься, но не картины писать»

Основатель и главный художник арт-парка «Никола-Ленивец» Николай Полисский сделал для фестиваля «Архстояние», который пройдет с 26 по 28 июля, новый — цветной — объект

Расскажите, что же вы придумали на этот раз?

Понимаете, я сейчас увлечен цветом. Бывший живописец, завязавший с живописью почти на 30 лет, я придумал, как в природе можно к нему вернуться. Ведь в природе нет плоскостей. Это изобретение человека — плоскость. Для музеев, для галерей. Ну а мне кажется, что я придумал, как работать с цветом в пространстве природы. Природа ведь цветная.

Смотря в какое время года…

Всегда цветная, и зимой тоже. Но этот цвет всегда органичен. Раскрашенная скульптура — не то, что мне интересно. Вот я готовлю для Никола-Ленивца такую живопись в природе — «Угруан».

Что это?!

Руанский собор на реке Угре, то есть живопись Клода Моне, возвращенная в объем. Моне когда-то превратил серый каменный Руанский собор в цвет, перевел его в живопись. (Собственно говоря, тогда и была придумана вся современная живопись.) А я хочу сделать его из цвета, из «пикселей», превратить в объект в природе. 

Я знаю, что в этом году были какие-то сложные согласования с Министерством природопользования в связи с «Угруаном». А раньше вам что-то не разрешали делать?

Понимаете, я всю жизнь был партизаном, никого никогда ни о чем не спрашивал, просто когда-то определил это место как мое. И всем все всегда нравилось, и никто не был в претензии. А сейчас мы настолько уже…

…знамениты?

Ну да, и кому-то хочется рулить. Засорить весь Русский Север — это разрешается, продать всю байкальскую воду китайцам — пожалуйста, леса вырубать — тоже, а поставить на территории национального парка художественное произведение почему-то нельзя.

Здорово, что вы придумали что-то новое. Мне казалось, что вам стало тесно в прежних форматах Никола-Ленивца. Получаются замечательные вещи, но предсказуемые: берется известное архитектурное произведение и переводится в народную форму.

Поэтому я и придумал такую живопись. Ту живопись, которой мне хочется заниматься, только не картины писать.

Почему же не картины?

Потому что, куда ни сунься, везде картины. В живописи все уже давно сделано. А я придумал такую сложную штуку, вылепленную из цвета. «Угруан» — это тысячи крашеных лозинок. Но, пока не увидишь, что вышло, не поймешь, что получится. По усилиям же это как листья на дереве перекрасить! Конечно, я ищу что-то для себя интересное, чтобы какое-то саморазвитие было. И я давно, с 2012 года, в Никола-Ленивце ничего не делал.

Зато вокруг много наделали: «Бобур», «Триумфальная арка».

«Бобур» — это 2012 год, арка — 2014-й (на самом деле объект «Бобур» был открыт в 2013 году, а «Белые ворота» в виде арки — в 2016-м. — TANR). «Бобур» вот уже осыпается.

Так у вас все объекты не на века! Лоза и сухое дерево долго не живут. Из земли прибыло, в землю и уйдет. А еще много лет на Масленицу вы свои произведения сжигаете. Не боитесь ничего после себя не оставить?

А вы сейчас видите художников, под которых создадут новые музеи? Я, например, не вижу. Да и вообще, мне кажется, что время музеев прошло, они уже все накопили. Что-то надо другое… Мифы.

То есть хотите сохраниться в мифе?

Не знаю, я вообще об этом не думаю. Думать об этом как-то странно. Когда ты молодой, ты то чей-то пиджак примеришь, то стратегию какую-то выстроишь, а сейчас идешь по своей дорожке, и больше тебе ничего не надо. Останется что-то в памяти — пусть останется, нет — и тоже хорошо.

Со стороны ваша жизнь выглядит так: сидите в Никола-Ленивце безвылазно и делаете две работы — для зимы и для лета.

Картошку еще сажаю.

Ну а преподавать, например, не хочется?

Нет. Но я же все время там, в Николе, болтаю, все время кто-то приезжает: из Бостона, из восточных университетов, из Латинской Америки, преподаватели и студенты. Я им экскурсии вожу, что-то в мозги втираю. А от преподавания я отказался давно. Очень тяжелый труд, жертвенный. Я уже понял, что все истины, к которым пришел, — они только для меня.

Я вот посмотрела ваши интервью (а их много) и удивилась, почему вы так не любите свое — до Николы-Ленивца — прошлое. Жестко отзываетесь о московских «митьках», хотя были одним из главных...

Может быть, я когда-то что-то зря сказал. Накапливаются обиды, на самого себя обижаешься, думаешь, что надо было делать не то, а это. «И зачем ты вот это делал?» Но потом смиряешься с самим собой и думаешь, что для чего-то все это было тебе нужно.

Или кому-то еще: с «митьками» жить было веселее.

Ну да. Но сколько же я отдал времени чистому искусству живописи! Ну и обиделся за это на живопись. А сейчас хочу собрать себя целого.

И стать ландшафтным живописцем?

Я же не специально это делаю. Просто что-то накапливается в тебе, и ты к чему-то приходишь. Порой парадоксальному. Поймите, живописцем быть очень тяжело. Ты все время смотришь на цвет. Смотришь вокруг не обычным глазом, а постоянно все раскладываешь на цвета. Я только последние десять лет от этого рассматривания избавился, от этих «мальчиков кровавых». А теперь я опять увидел цветной мир, но он стал каким-то другим. И сейчас мне хочется все это разыграть. Ну и другие люди в эту игру как-то вписываются.

Но вот о тех, которые вписываются. Вы много лет работаете с крестьянами. У вас, интеллигента, роман с народом? Обычно он начинается хорошо, а потом наступает разочарование.

Ничего такого нет. Мы вместе — участники процесса. И им не надо быть художниками, этих мук художнических не надо, они просто трудятся и делают не самую противную работу, не самым плохим образом оплачиваемую. Без них я действительно ничего бы не смог. Они меня понимают, не удивляются, освобождают от многих работ. Конечно, сначала мне нужно было не оплошать, заслужить их уважение. Моя задача — не ошибиться, чтобы получилось не позорно и не скучно, чтобы приехали журналисты, телевидение, чтобы потом можно было сказать: «Вот мы опять сделали шедевр». Я, как Акела, не могу промахнуться. Они не любят переделывать, делать ненужную работу, поэтому я стараюсь все очень хорошо продумывать. И я же не какой-то другой, я такой же, как они, и мы друг друга понимаем.

А другие заказы сейчас есть?

Вот для миллиардера Лебедева слона сделали.

То есть зарабатываете?

В заработке можно быть уверенным только за границей. Там подписываешь контракт и знаешь, сколько заплатят. В последнее время ставил на Тайване, в Японии. В Европу что-то перестали приглашать, хотя в Италии, может быть, кое-что сделаем.

Музеи не беспокоят?

В Третьяковке мне предложили сделать проект — именно проект, а не выставку — достаточно больших вещей на улице. Через год во внутреннем дворике на Крымском Валу будет стоять мой «Руанский собор» — 20 м высоты, 18 м ширины. 

Материалы по теме
Просмотры: 5069
Популярные материалы
1
Русский музей открыл грандиозную выставку в честь 125-летия
Выставка посвящена всем тем, кто передал в дар произведения искусства. Среди них русский царь, советский ученый и шоколадный магнат.
29 июля 2020
2
Картины без масла
Выставка в зале графики Третьяковской галереи «Предчувствуя ХХ век. Васнецов, Репин, Серов, Ге, Врубель, Борисов-Мусатов» — попытка выбрать из огромного наследия русских классиков и хрестоматийное, и неизвестное.
29 июля 2020
3
Василий Кузнецов: «Можем принимать произведения хоть из Орсе»
Директор музея «Новый Иерусалим», отмечающего 100-летие, рассказал о его сегодняшней стратегии и тактике.
31 июля 2020
4
Самые древние фрески в Венеции и Венецианской лагуне обнаружены на Торчелло
В базилике Санта-Мария Ассунта на острове Торчелло в ходе реставрации специалисты нашли фрагменты фресок IX–X столетий, заложенных еще в Средневековье.
30 июля 2020
5
Во Франции нашли место, изображенное на последней картине ван Гога
Благодаря старинной открытке установлено точное место, где Винсент ван Гог написал свое последнее произведение «Корни деревьев» всего за несколько часов до самоубийства.
29 июля 2020
6
Небольшой автопортрет Рембрандта установил 16-миллионный рекорд
Это автопортрет художника, появившийся на публичном аукционе впервые за многие годы.
29 июля 2020
7
Турист отломил пальцы у скульптуры Кановы, когда делал селфи
Посетитель музея ухитрился беспрепятственно подойти к гипсовой модели знаменитой мраморной скульптуры Полины Бонапарт из коллекции Галереи Боргезе.
03 августа 2020
8
Умер историк искусства, заново открывший миру футуризм
В возрасте 92 лет ушел из жизни Маурицио Кальвези — последний из больших итальянских историков искусства ХХ века.
29 июля 2020
9
Сенат США: российские миллиардеры действовали на арт-рынке в обход санкций
Американские сенаторы называют торговлю искусством «самой большой легальной нерегулируемой отраслью экономики США» и рекомендуют повысить прозрачность и государственный контроль в этой сфере.
31 июля 2020
10
Теоретик без теории
В новой книге философ Борис Гройс на примере отдельных художников рассказывает об идеологии модернистов, а также об их сегодняшних последователях и антагонистах.
31 июля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru