Мысли о вещах и сами вещи

Себя саму Юлия Карпова в заголовке одной из своих статей называет East European academic nomad («восточноевропейский академический кочевник»). В 2008 году она окончила Академию Штиглица в Петербурге (бывшее Мухинское училище), а семь лет спустя получила степень PhD в Центральноевропейском университете в Будапеште. Кроме того, она училась в Орхусском университете в Дании и была вольным слушателем в Принстоне в США. Книга Comradely Objects («Дружественные объекты»), выпущенная издательством Манчестерского университета, — переработанный текст ее диссертации 2015 года.

Книга рассказывает о дизайне в РСФСР (другие республики СССР остались за рамками исследования) в период с середины 1950-х годов до конца советского режима. Под «дизайном» автор понимает промышленный дизайн и прикладное искусство. В англоязычной академической традиции, в отличие от отечественной, не отделяют одно от другого. Юлия Карпова не останавливается на книжной графике, моде и многом другом, что сейчас попадает под широкое определение термина. Ее труд — только о дизайне вещей.

Это классическая научная монография с историографическим обзором, редкими иллюстрациями и сотнями ссылок на старые журналы и архивы. Читатель, которого не отпугнет эта характеристика, будет приятно удивлен тем, как написана книга. У Карповой хороший язык. Она точна в формулировках и строит фразы ясно и просто. Даже в англоязычном тексте у нее сохраняется плавное течение мысли, свойственное русской речи.

Автор тем не менее принадлежит мировой академической культуре и соответствует ее стандартам качества. Увы, у нас они не так высоки. Монографии об отечественном дизайне, выпущенные в последние годы в России, при всех своих достоинствах написаны канцелярским языком, в них встречаются анекдотические ошибки, и, главное, их цели не простираются дальше глорификации учреждений, где работают авторы. Книга Юлии Карповой во всех отношениях гораздо более зрелая.

Как подобает независимому университетскому исследователю, она опирается главным образом на первоисточники — тексты о советском дизайне, которые писали сами дизайнеры. Темы пяти основных глав монографии — стиль хрущевской оттепели, концепция «технической эстетики», новая декоративность позднего советского прикладного искусства, «дизайн-программы», сложные отношения между художниками и производством — подсказаны журнальной полемикой 1960–1980-х годов.

Автор превосходно ориентируется в материале. Ей, например, известны биографии многих из тех, кто писал статьи в советские журналы. Разбирая и критикуя их тексты, она словно спорит со старыми знакомыми. Главы насыщены фактами, именами, названиями полузабытых организаций и выставок. Многие события, о которых рассказывает книга — например, работа студентов МВХПУ (Строгановского училища) над мебелью для Дворца пионеров в Москве или выставки ленинградской группы «Одна композиция», — в академической литературе прежде не упоминались.

Однако в основном книга рассказывает не о событиях, а о публикациях в старых журналах, преимущественно в «Декоративном искусстве СССР». Автор имеет особую склонность к критике источников и рассуждает о них увлеченно, вдумчиво, тонко, как мало кто умеет. Из-за этого Comradely Objects, претендуя быть книгой о вещах, в большей степени текст о текстах. Порой кажется, что «дружественные объекты», которым она посвящена, заслоняет от нас пелена из слов, и сквозь нее к ним не прорваться. Это не столько история советского дизайна, сколько история советской художественной критики применительно к дизайну.

Разумеется, нельзя понять историческое явление, не изучив, что о нем писали современники. Но это лишь начало работы. Чтобы продолжить ее, нужно взглянуть и на объект, и, возможно, на источники с удаленной критической позиции. Мне кажется, что историческая антропология и социальная история искусства дают на выбор сразу несколько таких позиций. Их можно найти, например, в размышлениях Сьюзен Рид об «агентностях» в хрущевскую эпоху или Алексея Юрчака об «авторитетном дискурсе».