Павел Антонов: «Художники стали для меня инопланетянами, с которыми можно и нужно общаться»

№85, октябрь 2020
№85
Материал из газеты

Российский фотограф-портретист, живущий в Нью-Йорке, планирует выставку в Москве. Павел Антонов рассказал, как познакомился с Эрнстом Неизвестным и Василием Аксеновым и как стал штатным фотографом империи Condé Nast Publicatio

Костюм от Андрея Бартенева. Фото: Павел Антонов
Костюм от Андрея Бартенева.
Фото: Павел Антонов
Справка

БИОГРАФИЯ

Павел Антонов
Фотограф

1962 родился в Волгограде
1987 переехал в Москву, учился в Московском государственном институте культуры
С 1989 штатный фотограф театральной лаборатории «Школа драматического искусства» Анатолия Васильева
1996 в Грозном делает портреты лидеров чеченских террористов: Шамиля Басаева, Аслана Масхадова, Мовлади Удугова. Был тяжело ранен
2001 знакомится с театральным режиссером Робертом Уилсоном и в соавторстве с ним создает ряд мультимедийных проектов
2006 начал работать в издательстве Condé Nast Publications. Фотографии Антонова украсили обложки Harpers Bazaar, Marie Claire, Vanity Fair, Vogue

Еще…

Вы известны как автор портретов знаменитостей, в том числе голливудских и оперных звезд, а также множества художников. Недавно мы с удовольствием опубликовали ваши фотографии из американской мастерской Эрнста Неизвестного. Как вы с ним познакомились?

Я прилетел в Нью-Йорк в конце ноября 1998 года с полтинником в кармане и сразу истратил его на такси до Манхэттена. Был я изранен 1990-ми, поэтому оказаться в чужой стране без денег было для меня менее страшно, чем остаться с деньгами в Москве. Ольга Свиблова сразу попросила меня снимать брайтонский гужбан, а агентство Magnum предложило внедриться в среду под шумок оседлавших все волны русскоговорящей эмиграции бандюков. Но это не мои темы.

Михаил Шемякин. Фото: Павел Антонов
Михаил Шемякин.
Фото: Павел Антонов

Я с раннего детства был ошарашен романом Ирвинга Стоуна «Жажда жизни». Художники стали для меня инопланетянами, с которыми можно и нужно общаться. Поэтому, когда встал второй главный русский вопрос: «Что делать?» — я решил продолжить серию, к которой подбирался много лет, — «Портреты художников».

Меня отговаривали. Советовали не лезть в эту бездну, а просто снимать красивую обнаженку и торговать ею на улице с лотка. Я знал, что заведомо трачу деньги на то, что будет очень трудно продать. Ну кому нужны портреты помятых дяденек и слегка сумасшедших тетенек? «Разве что музею», — грела меня мысль.

Дмитрий Плавинский. Фото: Павел Антонов
Дмитрий Плавинский.
Фото: Павел Антонов

Я считался театрально-журнальным фотографом, а художников-нонконформистов такие фотографы не фотографировали. Снимали их в основном друзья-товарищи, и качество снимков было соответствующим. Были исключения в лице Пальмина-старшего (Игорь Пальмин (р. 1933), автор канонических портретов нонконформистов. — TANR) или Валеры Плотникова, но они только подтверждали общее правило. И я «пошел по рукам»: меня передавали, как эстафетную палочку.

Позвонили Эрнсту Неизвестному. Встретиться он согласился, а вот фотографироваться сразу отказался наотрез. Встретились мы у него в мастерской в Сохо. Легенда! Одно дело — читать про человека, и совсем другое — сидеть и пить с ним чай. Эрнст расспрашивал меня о России, рассказывал о себе, а я потихоньку открыл свое портфолио. Эрнсту работы понравились, и он назначил день съемки. Я не спал — придумывал, как я буду его фотографировать. Для меня важно было не кто снят, а как снято. В фотографии должна быть история. В моей фотографии.

Эрнст Неизвестный. Фото: Павел Антонов
Эрнст Неизвестный.
Фото: Павел Антонов

Первая съемка мне не понравилась, и я, к полному изумлению Эрнста, попросил дать мне еще один шанс. Так я и подружился с Эрнстом и его Музой — Анной. И это было прекрасно: проходя по Сохо, вдруг увидеть в огромном окне работающего Эрнста, поскрестись и, если он не занят, забежать на минутку.

Эрнст познакомил меня со своими друзьями, которых я тоже начал снимать. Первым был Василий Аксенов. Для меня он был не стилягой и модным московским писателем, а офицером из романа «Остров Крым» — белогвардейцем, сыном автора удивительной книги «Крутой маршрут». Моя интерпретация ему не очень понравилась: пристальный взгляд, узкие, как пулеметные щели, глаза. Но фотографии понравились мне, а это было первым из трех обязательств, которые я взял на себя, улетая из Москвы: мои фотографии должны нравиться в первую очередь мне и во вторую — моим кумирам. И третье, самое сумасшедшее желание, над которым многие смеялись, — стать штатным фотографом империи Condé Nast. В чужой стране! Без денег и документов! Я и сам посмеялся бы над этим, но мне было не до смеха.

Комар и Меламид. Фото: Павел Антонов
Комар и Меламид.
Фото: Павел Антонов

Потом было долгожданное знакомство с Комаром и Меламидом и встречи, встречи, встречи. Каждая как курс в университете. Встречи — это самое драгоценное, что осталось от этого проекта. Я пользовался фотоаппаратом, как медвежатник фомкой. Только цели были и остаются разными.

В вашей биографии написано, что из России вы уехали по приглашению Ингмара Бергмана. Как это произошло?

Цыганка в поезде нагадала мне, что скоро я поеду за границу по приглашению очень известного человека. Да, я снимал гастроли театра Бергмана в Москве, а потом он пригласил меня в Швецию, но в конце концов я оказался в Америке. Цыганка мощной была. С «Беломором», вся в монистах. Тогда случился дефолт, я реально не знал, что делать, и горячо молился Богу дать мне какую-нибудь подсказку. Гадалка знала меня лучше меня самого. Так и улетел я, потому что: «Фундамент всей твоей жизни будет заложен до конца этого года».

Я не принимал 1990-е, но жил в самой гуще политики, которую никогда не любил. Плюс у меня было разбито сердце, я развелся с любимой женой, и с друзьями была беда.

Художник Петлюра (Александр Ляшенко). Фото: Павел Антонов
Художник Петлюра (Александр Ляшенко).
Фото: Павел Антонов

И вот в ноябре 1998 года я топал по новехонькому для меня фундаменту. Нью-Йорк встретил меня летней жарой в ноябре. В Москве два месяца стояли 40-градусные морозы — я снимал для западных журналов, как русские едят мороженое и пьют пиво на улице, чтобы у них скулы сводило.

Ваши герои в основном люди искусства. Это сознательный выбор? Какие есть трудности при работе с такими звездами, каким, например, был Дмитрий Хворостовский?

Сложности такие, как и в любом общении. Со звездами чуть труднее. Здесь и ярмарка тщеславия, и определенные па, которые ты должен исполнить.

Мне нужно выбить модель из привычного состояния и получить не снимок под копирку, а постараться открыть не самые броские черты. Хворостовский очень не любил подчиняться. Он был абсолютным альфа-самцом и не любил вертеться перед камерой. Его нужно было забалтывать и постоянно доказывать изображениями, что я точно знаю, что я от него хочу получить. 

А снимать художников я начал, чтобы понять, как можно так безалаберно жить, так интересно думать и быть такими сумасшедшими. И втянулся.

Борис Гребенщиков. Фото: Павел Антонов
Борис Гребенщиков.
Фото: Павел Антонов

Вы — один из немногих российских фотографов, кто попал в штат издательской империи Condé Nast. Какие качества нужны фотографу, чтобы оказаться в таком месте?

До меня там работал прекрасный Леонид Лубяницкий. Работал в суперкоманде. Ему больше повезло: он дружил с легендарной семьей Алекса Либермана, с Мишей Барышниковым, Иосифом Бродским. Он был первым.

Михаил Барышников. Фото: Павел Антонов
Михаил Барышников.
Фото: Павел Антонов

Попасть туда было практически невозможно. Случай помог. Поиски заказов привели меня на бесплатный сайт, где можно купить, продать, обменять, нанять, заказать практически все. И там я увидел объявление, что легендарное издательство Condé Nast Publications ищет фотографа в штат. Я мгновенно сбросил туда свои резюме и портфолио. Через час этого объявления уже не было — я запрыгнул в последний вагон. Оказывается, это был первый случай, когда владельцы самых известных журналов в мире решили попробовать найти фотографа не из ближайшего круга, а используя предтечу бесплатных сайтов «обо всем». Они получили несколько десятков тысяч заявок со всего мира. Я был первым в списке два месяца, пока они выбирали подходящего кандидата. Четыре личные встречи, 45-минутный звонок Роберту Уилсону из журнала Vogue с вопросами про меня — и я был принят. Третий заказ Вселенной стал былью.

Фотографические ресурсы рассказывают, что вы приверженец натурной съемки и противник Photoshop. Про последнее понятно, а расскажите о вашем методе работы — в чем он заключается?

Я не против Photoshop или любых других редакторов. Я просто не люблю особо манипулировать снимками: менять фоны, что-то дорисовывать. Я стараюсь все сделать на съемке, а в Photoshop уже довести до ума. Я начинал работать на пленке, и даже на стеклянных фотопластинках: что снял, то и получишь. Поэтому примерно так и стараюсь работать до сих пор.

Чувствуете ли вы конкуренцию со стороны миллионов любителей селфи со смартфонами в руках? Как вы вообще оцениваете новую ситуацию чрезвычайной доступности и качественности фотографии?

Фотография почти перестала быть профессией с появлением хороших камер у любого человека в телефоне. Но я и у них учусь. Обычно нефотограф не знает, как «правильно» снимать, и это помогает мне избавляться от профессиональных шор. Я не особо боюсь конкуренции, это непродуктивно. Но работы стало в разы меньше, и цены сильно изменились.

Фестиваль Burning Man. Фото: Павел Антонов
Фестиваль Burning Man.
Фото: Павел Антонов

Вы делали фотопроекты и выставки в России. В частности, несколько лет назад в Москве была показана серия, посвященная фестивалю Burning Man. Готовите ли вы какие-то еще проекты в России? И вообще, расскажите о ваших замыслах.

Burning Man — это одно из чудес света. Я считаю, что каждый житель планеты должен побывать на этом мероприятии. Очень часто возникало желание себя ущипнуть, и увиденное напоминало работы Брейгеля и Дали.

Вячеслав Полунин на фестивале Burning Man. Фото: Павел Антонов
Вячеслав Полунин на фестивале Burning Man.
Фото: Павел Антонов

В планах — собрать свои любимые снимки в сборник и приправить их историями от Шамиля Басаева, Брэда Питта, императрицы Ирана в изгнании, Кости Кузьминского, Роберта Уилсона, Саши Петлюры, Андрея Бартенева, Славы Полунина, Дмитрия Хворостовского, Билла Гейтса и многих других интересных людей.

Я подружился с женщиной-пастором. Она работает священником в церкви для работников секс-индустрии. Интересная тема.

Готовлю передачу работ и большую выставку в Музее Москвы. COVID многое смешал и запутал, но мы не сдаемся. И вы не сдавайтесь. 

Самое читаемое:
1
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
После расчистки на знаменитом полотне в стиле рококо из Собрания Уоллеса обнаружились новые озорные детали
22.11.2021
«Качели» Фрагонара отреставрировали — и теперь они фривольны как никогда
2
Невероятные приключения итальянской статуи в России
Мраморная скульптура, сыгравшая важную роль в фильме «Формула любви», действительно подлинное произведение искусства, а не просто реквизит. Кто ее автор, каково настоящее название, где она сейчас и сколько у нее двойников — в нашем расследовании
19.11.2021
Невероятные приключения итальянской статуи в России
3
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
В прокат вышел фильм «„Французский вестник“. Приложение к газете „Либерти. Канзас ивнинг сан“» режиссера и художника Уэса Андерсона, рассказывающий о превратностях судеб художника и продавца искусства
18.11.2021
«Бетонный шедевр»: одна из новелл в новом фильме Уэса Андерсона посвящена цене искусства
4
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
Анатолий Беккерман, коллекционер и владелец нью-йоркской галереи русского искусства ABA, выставляет в Москве подборку работ от Ивана Айвазовского и Николая Дубовского до Роберта Фалька и Олега Целкова
15.11.2021
Нью-йоркская галерея ABA показывает в Москве русскую живопись
5
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
«Натюрморт с яблоками» Кузьмы Петрова-Водкина сняли с Sotheby’s, однако другие работы ушли по £1 млн, включая «Натюрморт с чайником и подносом» Петра Кончаловского, который предварительно был оценен в £280–350 тыс.
30.11.2021
Натюрморт Петрова-Водкина создал интригу на Sotheby’s
6
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
Художник был привлечен к административной ответственности за уличные интервенции. По его словам, проектом «Опрозрачивание» он занимается более десяти лет, но прежде подобных ситуаций не возникало
07.12.2021
Кирилла Кто судили за глаза, вырезанные на ограждениях стройплощадок Москвы
7
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Первой выставкой в новом пространстве стал проект «Все: человечество в пути», соединивший работы современного художника Пьетро Руффо и сокровища из папской коллекции
12.11.2021
«Нам нужна новая красота»: папа римский открыл в Ватикане галерею современного искусства
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+