18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Время — деньги. Биеннале антикваров в Париже

Биеннале антикваров должна быть чем-то большим, чем ярмарка, — надо помнить о своем месте в культуре, как и было заповедано Андре Мальро.

Нельзя просто так взять и сделать Биеннале антикваров — наверное, самую престижную в Европе ярмарку антиквариата и уж точно одну из трех важнейших, наряду с брюссельской BRAFA и маастрихтской TEFAF. «Просто так» нельзя сделать по причине как раз престижа и респектабельности: реноме — дело наживное и растрачивается в момент, если относиться легкомысленно к подобным вопросам.

Это ясно с порога, вот буквально со взгляда под ноги, где открывается напольное покрытие, чей узор повторяет рисунок «кружевного» (broderie) партера версальской Оранжереи — купол Гран-пале, соответственно, служит как бы небесной проекцией оранжерейного фонтана; реальный фонтанчик, впрочем, также присутствует, а нежнозеленые стены выставочных стендов разделаны под трельяж, — и все это потому, что только что отмечали 400-летие главного садовника Версаля, изобретателя «регулярного парка» Андре Ленотра. Отмечали в прошлом году, но это не важно. Важно, что Биеннале антикваров должна быть чем-то большим, чем просто ярмарка, — надо помнить о своем месте в культуре, как и было заповедано Андре Мальро в момент превращения Foire des antiquaires в Biennale des antiquaires (это когда бывший левый писатель Мальро стал министром культуры при де Голле, а ярмарка только-только переехала в Гран-пале).

Дизайн — вообще бзик и первое достоинство Биеннале антикваров, куда приглашаются выдающиеся дизайнеры: например, Карл Лагерфельд, который дизайнировал прошлую выставку (тут вообще-то не употребляют термин «дизайн», а называют это почтительно «сценографией»). Лагерфельд подвесил под куполом Гран-пале монгольфьер и все пространство ярмарки придумал так, будто вы находитесь не среди стендов в интерьере выставочного зала, а снаружи, в городе, и в Париже не XXI века, а XIX. Нынешний дизайнер, Жак Гранж, вдохновлявшийся Ленотром и Версалем, использовал, кроме а-ля трельяжных фасадов и фонтанчика, еще и общую планировку «гусиная лапа» (patte d’оie), обычную для французского регулярного парка, когда аллеи раскрываются веером с той точки, где находится наблюдатель. Направо — променад, налево тоже, и прямо — и где-то там вдалеке рисуется стенд Cartier, который, по слухам, обошелся арендаторам в миллион. Но с учетом заработков ювелиров на Биеннале антикваров, которая на самом деле называется «Биеннале антикваров и высокого ювелирного искусства» (haute joaillerie), — с учетом заработков ювелиров эти деньги стоят того.

Ювелиры

В отличие от собственно антикваров, кто ничтоже сумняшеся выставляет по нескольку раз подряд на своих стендах из года в год одно и то же — справедливо полагая, что вещам от этого хуже не становится, с годами они не дешевеют, — ювелирные дома готовят к каждой биеннале новые коллекции. Толчея на ювелирных стендах накануне вернисажа, пока остальной Гран-пале приятно пустует, а ювелиров осаждает пресса, — такой ажиотаж об успехах ювелиров способен сказать, наверное, убедительнее всего. Тем не менее антиквары их недолюбливают, кажется, хотя и признают значение. Сама планировка, где ювелиры задвинуты на зады ярмарочной экспозиции, ясно говорит об этом. Однако же как задвинуты? В каком направлении ты бы ни шел, все равно уткнешься в Cartier, Chanel или Bulgari, в чьих стендах-пещерах не счесть алмазов и пр., — быть настолько задвинутым любой бы захотел. Однако о ювелирах вы подробнее читайте в нашем приложении «Роскошь». Мебель — это вообще specialite de la maison ярмарки в Гран-пале. Кто интересуется исключительно живописью, старыми мастерами, тому, скорее, в Маастрихт на TEFAF. Или на молодую парижскую ярмарку Paris Tableu, четвертое издание которой состоится в середине ноября в Пале-Броньяр, Биржевом дворце. А Биеннале антикваров шикует мебелью. Очевидцы до сих пор вспоминают реконструкцию Овального кабинета, предпринятую на позапрошлой биеннале галереей Kraemer, когда на продажу были выставлены вещи, аналогичные тем, что находятся в резиденции главы Североамериканских Штатов. И на прошлой биеннале тоже вышло эффектно, когда Kraemer представляла мебель столяра-краснодеревщика последних французских королей Жан-Анри Ризенера. Секретер работы учителя Ризенера Жан-Франсуа Эбена в этом году на стенде Кraemer считается самым-самым в экспозиции, что именуется галереей Близнецы, поскольку аналоги каждого предмета являются  музейными экспонатами; в частности, такой же секретер Эбена находится в Лувре.

Галерея Chadelaud в числе шедевров на своем стенде отмечает шкаф-кабинет Эдуарда Льевра, мебельщика эпохи эклектики, она же эпоха историзма, когда считалось нормальным склеивать фрагменты XVIII и XIX веков, добавлять к ним аутентичные кусочки японского лака, допустим, и выглядело это в итоге не менее чудовищно, чем фасад Гран- или Пти-пале. Тем не менее сейчас это антиквариат, это называется искусством — и, положа руку на сердце, искусства, то есть творчества, в этом куда больше, чем в очередном «чик-чик» концепте Лучо Фонтаны, чьи порезы наличествуют едва ли не на каждом втором стенде. A propos, в галерее Steinitz, которая тоже торгует мебелью и продолжает хвастать выставленным на стенде великолепным рокайльным комодом голубого цвета, сейчас как раз проходит выставка Эдуарда Льевра. От Гран-пале это минут десять ленивого ходу.

Живопись и современное искусство

Живопись на Биеннале антикваров хоть и считается принципиально дополнением к главному профиту ярмарки, мебели (по-русски это так и называется — «для мебели»), — однако ж именно живопись, а точнее, живопись наисовременнейшая, вовсе даже не антиквариат, оказывается поводом к препирательству внутри Национального синдиката антикваров, организатора Биеннале антикваров, в тот момент, когда синдики, отвлекшись от прошлого, начинают прикидывать, что им делать в будущем. Живопись, причем великолепная, безусловно, имеется. Тут стоит упомянуть шикарнейшего ван Донгена у Tamenaga (€1,85 млн) и у Gradiva & Hopkins (€2,8 млн), но, как кажется, именно «для мебели» допустили на стенды итальянских кинетистов 1960–1970-х плюс Лучо Фонтану — да так, что фирменные порезанные холсты Фонтаны, разного формата, вызывают в итоге что-то вроде оскомины. (Если ктото видел до сих пор в «пространственных концептах» Лучо Фонтаны какую-то экспрессивно-выразительную честность, пусть представит эти разрезы уменьшенными раз в пять — и выставленными в промышленном количестве.) Кинетизм хорошо смотрится в интерьере. Потом, Фонтана настолько похож сам на себя, что с ним парадоксальным образом не возникнут проблемы типа «где-то я это уже видел, не на этом ли стенде два года назад?» — конечно, это Фонтана, но вопрос, тот ли это Фонтана, что и два года назад, или не тот, просто не возникнет.

В конце концов, это просто мода — и, например, уважаемая галерея De Jonckheere, специализирующаяся на живописи Северного Возрождения, выставляет Фонтану, а также Магритта и Николя де Сталя вместе с Питером Брейгелем Младшим и Питером Кук ван Альстом, потому что это работает. «Впервые мы проделали этот опыт на прошлой биеннале, два года назад, — объяснили галеристы, — потому что это хорошо работает. Такая связка: современные художники привлекают на стенд молодых покупателей, которых мы можем потом познакомить и со старым искусством». Примерно по такой же схеме действуют и организаторы биеннале, поэтому центральные, сразу от входа, стенды отданы нью-йоркским галереям Dominique Levy и Marlborough. Доминик Леви показывает тех же итальянских кинетистов, французского классика послевоенной абстракции Пьера Сулажа и Гюнтера Юккера. Marlborough, которой долго не было в списке участников — и которая, похоже, согласилась в последний момент, — продолжает историю, начатую на прошлой биеннале, когда она предъявила фактически персональную выставку Маноло Вальдеса, — сейчас на ее стенде тоже практически персоналка, тоже испанца, валенсийского живописца Хуана Геновеса.

Русский след

Галерей из России на Биеннале антикваров нет, не было и не предвидится, сколько бы ни заявляли официальные лица Национального синдиката антикваров о важности русских денег. Русские деньги важны, это да (иначе откуда бы практически на любом ювелирном стенде взяться русскоязычным сотрудникам?), а вот русские сами по себе важны не очень. Притом что соотечественники представлены были на ярмарке обильно: Сержа Полякова предлагали и Galerie de la Presidence, и Le Minotaure, и Jaques de la Bernandiere (за весомые €950 тыс.), и Applica-Prazan; Николя де Сталь, помимо De Jonckheere, был обнаружен еще и на стенде галереи Boulakia; Серж Шаршун — у Le Minotaure же и где-то еще; Андре Ланского можно было купить у Applicat-Prazan и у Le Minotaure (за €300 тыс.).

Вот, собственно, и все. Нью-йоркской галереи A La Vieille Russie, торгующей иконами, Фаберже и Айвазовским, в этом году на биеннале не было.

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+